Егор - i dc11be243997edd1

обстановки. Он сразу понял, что находился в комнате один — кто бы ни создал этот шум,

здесь его не было. Мрачное тиканье высоких напольных часов разносилось в прохладном

воздухе, эхом отражаясь от покрытых черно-белой плиткой стен. Крис стоял в обеденном зале;

подобные он видел лишь в фильмах про богачей. Также как и в холле, здесь был невероятно

высокий потолок и балкон второго этажа, но вдобавок зал украшала дорогая на вид живопись,

а в дальнем конце располагался камин, дополненный гербом с изображением доспехов и

пересеченных мечей поверх мантии. Похоже, здесь не было пути на второй этаж, но справа от

камина имелась закрытая дверь.

Крис опустил оружие и направился к двери, продолжая восхищаться роскошью

"заброшенного" особняка, на который по счастливой случайности наткнулись S.T.A.R.S. В

обеденном зале присутствовала отделка из полированного красного дерева и дорого

выглядящие картины на бежевых оштукатуренных стенах, которые окружали длинный

деревянный стол, проходивший через всю комнату. За столом могло бы уместиться, по

крайней мере, двадцать человек, хотя он был накрыт всего на несколько персон. Судя по пыли

на кружевной скатерти, им не пользовались на протяжении многих недель.

Вот только здесь вообще никого не должно было быть последние лет тридцать, не говоря

уже об официальном приеме! Спенсер закрыл это место еще до того, как кто-либо смог

остановиться здесь. Крис покачал головой.

"Очевидно, кто-то открыл его снова, и уже довольно давно... так как же весь Раккун-Сити

сумели убедить в том, что поместье Спенсера заколотили досками, превратили в развалины

в лесу? Намного важнее, почему "Амбрелла" лгала Айронсу о состоянии особняка?"

Убийства, исчезновения, "Амбрелла", Джилл...

Это раздражало; он чувствовал, что знает некоторые ответы, но не был уверен, какие именно

вопросы следовало задавать.

Крис подошел к двери и медленно повернул ручку, пытаясь различить какое-либо движение

с другой стороны. Он ничего не смог услышать сквозь тиканье старых часов — они стояли у

стены, и каждое движение секундной стрелки отдавалось глухим стуком, многократно

усиленным, благодаря причудливой планировке комнаты, похожей на пещеру.

Дверь открылась в узкий коридор, тускло освещенный антикварными светильниками. Крис

быстро проверил оба направления. Справа простирался примерно десятиметровый коридор из

твердой древесины, пара дверей недалеко от него и одна дверь в конце коридора. Слева от

места, где он стоял, прихожая резко поворачивала и расширялась. Крис видел край коричневой

узорчатой дорожки на полу.

Он поморщился, хмурясь. В воздухе чувствовался неясный, слабый запах чего-то

неприятного и в то же время знакомого. Он простоял в дверях еще с минуту, пытаясь

распознать запах.

Однажды летом, когда он еще был ребенком, во время поездки с друзьями с его велосипеда

соскочила цепь. Крис оказался в канаве примерно в пятнадцати сантиметрах от груды

отборной падали — высохших мясистых останков того, что когда-то, возможно, являлось

вальдшнепом. Время и летняя жара, развеяли отвратительный запах, но и тот, что остался, был

достаточно неприятен. К изумлению приятелей его вырвало собственным завтраком на труп, и

после глубокого вдоха снова тошнило. Он до сих пор помнил вонь высохшей гнили, сродни

запаху прокисшего молока и желчи; тот же самый запах заполнял сейчас коридор, словно в

плохом сне.

Тихий, неразборчивый шум раздался за первой дверью справа, будто кулак в кожаной

перчатке скользнул по стене. С той стороны кто-то был.

Крис прошел в прихожую и двинулся к двери, стараясь не поворачиваться спиной к

непроверенной зоне. Когда он приблизился, движение стихло, и он заметил, что дверь закрыта

не до конца.

"Сейчас или никогда".

От легкого удара дверь распахнулась в тусклый коридор с зелеными пятнистыми обоями.

Широкоплечий человек, наполовину скрытый в тени, стоял на расстоянии шести метров

спиной к Крису. Он медленно повернулся, с трудом переставляя ноги, как пьяный или

раненый, и запах, который Крис заметил раньше, исходил от этого человека густыми,

ядовитыми волнами. Его одежда была изодрана в клочья и покрыта пятнами, затылок казался

неоднородным из-за редких, сухих волос.

"Должно быть, болен, возможно, умирает".

Что бы с ним ни происходило, Крису это не нравилось; инстинкты настойчиво призывали