andreev - ОБ АВТОРЕ

- Надеюсь, - сказал Волков, оглядываясь по сторонам. – Сюрпризов будет немало. Здесь человек пятьдесят?

- Сорок шесть, - уточнил Норкати.

- Не густо, - заметил юноша.

- Проблемы с пополнением, - пояснил Эдвин. – Зато нет новичков, все испытанные бойцы. В сражении никто не дрогнет.

- Это хорошо, - проговорил Андрей. – Но нас кем-нибудь дополнят.

- Пленными корзанцами и тестианцами, - ответил сержант. – Центр подготовки гладиаторов работает как конвейер. Кровавые жернова Ассона безжалостно перемалывают людей. Не волнуйся, они не подведут.

Норкати взглянул на часы.

- Поздно уже, - заметил Эдвин. – Ложись на любую свободную кровать. Завтра непростой день. Две тренировки и общий инструктаж. Детали обсудим после оглашения регламента.

Юноша не спорил. День действительно получился длинным и насыщенным. Высадка на Грезу, дежурство у дворца герцога, встреча с организаторами шоу. И вот он в лагере наемников. Неожиданная развязка. И речь даже не о физическом состоянии. Прежде всего, надо успокоиться, восстановить душевное равновесие. Волков никак не рассчитывал участвовать в жестоком представлении.

Во время полета Андрей думал только об Эвис. Девушка чудесным образом обманула смерть. Теперь она графиня Торнвил, правительница Сириуса. Ее статус принципиально изменился. На «Альзоне» и в Клоссене Эвис захлестнула страсть. Но тогда девушка была лишь наследницей престола. Конечно, она рисковала. Но чем грозила ей та связь? Опалой, изгнанием, разводом с мужем? Все это не пугало Эвис. Да и Октавия не дала бы раздуть скандал в средствах массовой информации. Что-что, а затыкать рты особенно пронырливым журналистам графиня умела.

Теперь девушка сама отвечает за свои поступки. За мать не спрячешься. Осмелится ли могущественная правительница Сириуса признаться в любви к наемнику? Вопрос, на который нет ответа. Да и любит ли Эвис по-прежнему Андрея? Что если ее чувство к юноше остыло, и его надежда на взаимность пустая иллюзия? Нельзя забывать и о политике. Пять веков империя держалась на династических браках. Исключение случались крайне редко.

Перед боем все эти размышления надо выбросить из головы. На арене малейшая расслабленность, потеря концентрации на долю секунды приведет к гибели. Чтобы победить, надо полностью отрешиться от мирских проблем. К счастью, Астин научил Андрея это делать. Юноша разделся, лег в кровать и сразу уснул. Его самообладание поразило Норкати. Создавалось впечатление, что Волк совершенно не боится за собственную жизнь.

Глава 7. В смерти позора нет.

Трибуны стадиона сотрясались от оглушительного рева зрителей. Публика была в предвкушении красочного зрелища. Плайдцев охватила массовая истерия. Они прыгали, топали ногами, кричали, свистели. О войне, о чеоканах сейчас никто не думал.

Кортеж лимузинов, покинув резиденцию Берда Видога, беспрепятственно добрался до стадиона. Серьезных инцидентов по пути удалось избежать. Группу протестующих с гневными, обличительными плакатами оттеснила с улицы полиция. Въезд в подземный гараж тщательно охраняли агенты службы контрразведки. В сопровождении гвардейцев герцог и Шо Хак направились к лестнице. Толпа бурно приветствовала появление правителя Плайда. И дело вовсе не в уважении. Это означало, что представление скоро начнется.

Сооружение в Ассоне произвело впечатление на главу миссии. Огромные трибуны на шестьдесят тысяч человек, в центре овальная песчаная площадка, над ней на восьми прочных консолях висел гигантский куб с голографическими экранами. На них транслировалась картинка с камер, установленных по периметру арены. Режиссер любил повторять наиболее яркие эпизоды кровавых схваток.

Зрители были отделены от гладиаторов толстым защитным стеклом. Правительственная ложа в целях безопасности имела дополнительное ограждение. Обзор при этом не ухудшался. Благодаря удобному расположению и идеальной прозрачности бронестекол, Видог и Шо Хак могли во всех деталях рассмотреть экипировку воинов. Жена герцога Алина, барон Вистейл и остальные члены чеоканской делегации сидели чуть дальше, во втором ряду.

Колонна наемников неторопливо двигалась по коридору. Плотно сжатые губы, сосредоточенные лица, в глазах странная пустота. Никто не разговаривал, не улыбался. Напряжение буквально витало в воздухе. Люди вспоминали семью, молились, каялись в совершенных грехах. Все прекрасно понимали, что сегодня для многих из них это последнее шоу.