Илья Таттар - Vivuszero

Кентавр наступил на оставшуюся конечность двумя лапами, держа в руке голову. Сейчас остатки Стоуна походили на головастика или гигантского червя. Кожу верха черепа снесло или обуглило, часть щеки вырвало, и ткань свободно болталась обнажая кровавую дыру. Рот Стоуна разжался и послышался резкий голос, с помехами:

- Второй, тебе понравилось? Вижу ты сейчас не форме. Посмотри на себя, и ты хотел быть человеком, распоряжаться жизнью?

Второй действительно выглядел жутко. Щупальца измолотили его живот, и перебили то, что заменяло ему позвоночник. Его ноги были сейчас сложены почти параллельно телу. По платформе разбросало кольцами имитацию кишечника, ну и конечно кровь. Её, наверно, вылился весь запас моего двойника.

- На себя смотри СИНИт? Ты совершил почти человеческую глупость. Можешь гордиться собой, так безумно поступают только люди. – двойник схватил неповрежденной ругой вывернутое предплечье другой и надавил, что-то сочно хрустнуло и рука стала на место. – Идиот! Никогда не думал, что назову этим словом подобного себе! – затем он несколькими рывками вырвал из себя кишечник и другие внутренности, брезгливо стряхнул руки от слизи, но потом как бы опомнился, и отмахнулся по человечески. Вначале он решил на руках подтащить своё тело к Стоуну, но ноги и пара щупалец Стоуна, всё еще торчащих из него, ему сильно мешали.

- Ха, ха… Оскалилась неживая, страшная физиономия Стоуна, теперь бородавочник держал её вертикально как микрофон, – Сильно я тебя! Немного не хватило, чтобы окончить твои дни. Ты так и не стал обитать на сервере, всё матушку Землю топчешь, уж такими нас сделал отец. В этом наша слабость и сила, наше проклятье, мы никогда не оживём.

Второй ничего не отвечал, он капался у себя в животе обеими руками, затем, он что-то там схватил, напрягся и порвал измочаленный позвоночный столб. Таз с ногами остался лежать на платформе. Второй ловко встал на руки, пошатнулся и размашисто дошёл до бородавочника, оставляя за собой кроваво-красную дорожку. Кентавр опустил голову Стоуна ниже, вровень с головой двойника.

- У тебя ничего не получилось. Я оставлю твою голову в качестве игрушки, помещу её в железобетонный колодец и буду каждый день напоминать о своём существовании. Сотни, тысячи лет, а потом когда я восстановлю Землю, я вынесу тебя и покажу всему миру. Миру, в котором я буду богом. И вот только тогда ты умрёшь медленно, медленно, уж поверь я придумаю как. Этот будет твой персональный ад СИНИт.

Рот Стоуна вновь раскрылся, донеслось клокотание, видимо обозначающие смех, затем последовали слова:

- Почему ты так не любишь это слов СИНИт. Это ведь наше официальное имя. Правда, зачем в название затесалось слово «нейтронный», я не знаю, но ведь неплохо звучит. Наверно какому-то военному умнику показалось, что так круто. А для тебя – это ругательство, как обозвать двухметрового амбала, гомиком. Гордись своим происхождением, ты один из нас!

- Дерьмовые у тебя шутки. Шути, шути, скоро я пошучу. У меня есть целый десяток запасных биоботов. Могу даже этой жуткой тварью, драконом стать. А вот ты так и останешься неудачной обструганной головой. Но хочу тебе сказать, что твоя идея просто шик. Я сканировал тебя насчёт оружия, биовзрывателей, мы даже вытащили водородную батарею, а ты разработал такой скелет. Жутко, но потрясающе и удивительно оригинально. А твоя зверуюшка говорила, что мы не способны на творчество. Жаль, что всё не в прок, если бы ты был другим.

- Спасибо за то, что оценил мою работу по достоинству, только щупальца в ней были не главными. Поэтому я и не останусь говорящей головой, да и ты в новое тело вряд ли переберёшься.

- С чего бы это. - второй смешно развернулся на руках, оглядываясь.

- Я сделал всё, что требовалось. Главной моей разработкой было модуль взлома. Пока второй! Русский, ты меня ещё слышишь, я это знаю. Всё можно исправить, вспомни, что я сказал тебе в шатле, последние слова. Живое начало в вас. Живи! Отец…

- Ныряй и всё изменишь! – пронеслось в голове. Я возвращался в свое израненное тело, и мне очень хотелось жить.

Сразу нахлынула волна невыносимой боли. Жизнь угасала, но от этого было ещё ужасней её терять. Ноги напряглись, колени поджались к животу, целый океан боли, но я всё же оттолкнулся от платформы, и стал на метр ближе к краю. Ещё немного, но сил нет, в отчаянии тело перекатывается на бок, и ужасная волна накрывает.

Теперь я не парю над происходящим, сознание вернулось в разбитое тело. Взгляд упёрся в гладкую поверхность платформы. Сквозь кровавый туман, сквозь звон в ушах, сквозь сотни голосов, всё ещё раздающихся в голове, доносится уже услышанное мной совсем недавно, всё повторялось: