Admin - kim kapari XXS

Когда я как-то раз связала ему руки за спиной и залепила рот большим куском пластыря, он на­чал бегать за мной и лягал меня ногами. С тех пор я все время запираю его в шкафу. Потом, правда, он становится похож на ящик с забытыми вещами в нашей школе — в него все кидают потерянные вещи, — но зато вся остальная квартира в безо­пасности. Надеюсь, что папа скоро расстанется с этой Гизелой. Я больше видеть не могу этого Константина!

Четверг, 12 августа 1997

В выходные мы все спали у Рамина, и я не­много пообжималась с Доми. Скандал! С тех пор они только и говорят.о том, как мы друг другу подходим. Я должна еще раз как следует всё об­думать.

За это время я успела сцепиться еще с одним ребенком Гизелы. С Барбарой. Ей пять лет, и она почти такая же дура, как маленький жирный Кон­стантин. В воскресенье Барбара сидела у нас в гостиной и разрисовывала наш диван светло- ^ зеленым фломастером. Я тут же выхватила этот фломастер у нее из рук и наорала на нее, потому что считаю, что это уж слишком. А Барбара, ко­нечно же, начала реветь. И тогда меня обругала Гизела: что это мне пришло в голову орать на ее ребенка. И тут я высказала этой кошелке все, что думаю про ее проклятых деток. С тех пор Гизела терпеть меня не может.

Я так рада, что еду в Штаты и какое-то время не увижу этих героев фильма ужасов! Может быть, к тому времени, как я вернусь, все уже за­кончится. Как бы я этого хотела!

Суббота, 23 августа 1997

Сегодня мы с Рамином, Фионой, Никки, Даниэ­лем, Миркой и Доми устроили отвальную. Было очень весело, потребление наркотиков оставалось в пределах разумного. По крайней мере, что каса­ется меня. Никки снова тошнило.

Теперь нам с Амелией осталось провести в Гер­мании всего три дня, а потом мы наконец летим.

Гизела, Константин, Барбара и Гуннар, ее стар­ший, раздражают меня все больше. Не проходит и дня, чтобы они меня не достали. Гизела постоянно является пирогом из натурпродуктов и тремя монстрами и просит политического убежища. Ча­ще всего это происходит в то время, когда отца нет дома, так что вести с ними борьбу приходится мне. Гуннар не такой мерзкий, как его братец и се­стричка. Он никогда ничего не говорит. Я думаю, что он вообще не умеет разговаривать, хотя ему уже семь лет.

Хорошо, что я скоро уезжаю, а то эти недоум­ки доведут меня до ручки!

Среда, 27 августа 1997

Мы с Амелией в самолете. Какое великолеп­ное ощущение — лететь где-то над Европой од­ним, без взрослых!

Вчера мы совершили нашу традиционную про­щальную вылазку на лошадях. К сожалению, по­пали в сильную грозу, и пришлось галопом ска­кать обратно. Пикассо и Рина совсем вспотели, мы даже отвели йх в солярий. Надеюсь, Пикассо не простудился не то что я. У меня насморк, вот так- то! И это летом!

Еда в этом самолете такая же, как и тогда, когда мы летели в Австралию. Она воняет, очень горячая и, видимо, в вытошненном виде имеет тот же са­мый вкус, что и изначально. Рядом со мной сидит американец лет двадцати. Он из Вашингтона, очень симпатичный и сейчас опять мне улыбается. Может, еще раз с ним поговорить? С Амелией не очень поговоришь, она спит.

Положение на данный момент: скорость 433 км/час, высота 8000 м, температура минус 40 (за бортом, конечно).

Суббота, 30 августа 1997

Мы действительно целыми и невредимыми до­брались до Штатов. Наша максимальная скорость между Копенгагеном и Нью-Йорком составляла 914 км/час, максимальная высота 8100 м, а хо­лоднее всего было где-то над Атлантикой: минус 56 градусов Цельсия!

В аэропорту нас с Амелией встретила Линда. По дороге к Линдиному дому мы смогли увидеть Статую Свободы и решили, что позже обязательно нанесем ей визит.

Какое здесь классное место! Спешные шикар­ные виллы. Вокруг каждой виллы гигантский уча­сток земли, все газоны вылизаны и причесаны, а вокруг каждого участка несколько огромных старых деревьев. Вилла Линды и Эрла расположе­на между большими лугами, на которых пасутся лошади благородных кровей.

У Линды есть собака, она похожа на черно- белую щетку для унитаза. Когда Линда открыла дверь своего огромного дома, Вантуз (так зовут собаку) раз двадцать пролетел через гостиную. Эта гостиная метров восемьдесят, больше, чем на­ша с отцом квартира. Вантуз летал от стены к сте­не, пока Линда не начала беспокоиться — ведь он уже буквально задыхался.

Потом она показала нам нашу комнату, на вто­ром этаже. Красивая и светлая! Мы с Амелией разложили вещи и обменялись первыми впечатле­ниями. На улице был небольшой ветер, ничего страшного. Может быть, перед грозой. Мы вышли из комнаты к ужину. Кода мы внизу ужинали вме­сте с Эрлом и Линдой, наверху кое-что произо­шло... И никто из нас ничего не заметил.