ничто не имеет значения, после чего всем троим, держась за
руки, следовало отправиться навстречу восходящему
солнцу...
Если бы только жизнь придумывалась голливудскими
сценаристами... Прости меня, Дебби!
А утром в четверг экспресс-почтой пришло письмо:
Нед!
Не хочется изображать стерву или недотрогу, но после
случившегося нам, пожалуй, лучше ненадолго оставить
друг друга в покое, пока мы оба не остынем.
Джулиет рассказала, как ты отреагировал на мое
сообщение. Сейчас я думаю, что зря так быстро
подключила адвокатов, и прошу у тебя прощения. Но, пожалуйста, не звони. Этим не поможешь.
Я свяжусь с тобой, когда окажусь готова — т. е. когда
мне будет понятно, что делать дальше.
Лиззи П ерерыв всю квартиру Джерри, нашел официальный
желтый конверт и ручку. Усевшись за столом в столовой, написал:
Дорогая Лиззи!
В ретроспективе у всех нас стопроцентное зрение, верно?
Я не е силах изменить случившегося, хотя, видит бог, мечтаю изменить прошлое любой ценой.
Я виноват. Виноват, Виноват. И скучаю по тебе так, что
не выразить словами.
Но... хорошо, если ты не хочешь больше, чтобы я тебе
звонил, я уважаю твою просьбу.
Но знай: всякий раз, когда звонит телефон, я надеюсь
услышать твой голос.
С любовью, Нед П о пути на работу бросил письмо в
почтовый ящик и подумал: «Теперь — ее очередь. И если
Лиззи решит ничего не отвечать, то лучше мне
подготовиться к тому, что между нами действительно всё
кончено«.
Через две недели, когда от Лиззи так и не пришло ответа, меня охватило непередаваемое отчаяние. И не только
оттого, что выяснилось: отныне жена не желает иметь со
мной никакого дела, но и потому, что на рекламную
рассылку об «Эска-либуре» пришел один-единственный
положительный ответ. Представьте: после двух сотен
звонков ни один из директоров по производству не
удостоил меня разговора! «Извините, мы не
заинтересованы» — вот что мне раз за разом приходилось
выслушивать от секретарей, личных ассистентов и прочих
подвидов подчиненных. Почти всё это время Джерри
отсутствовал в Нью-Йорке, отправившись в командировку, так что мне не приходилось отчитываться о растущем
прогрессе или блефовать, расписывая всё в радужных
красках.
Но я понимал: если продвигать фонд и дальше, то в конце
концов придется поговорить с Джерри начистоту и
признать: дела попросту не идут. А отчего? Если продавец
умелый, то товар не удается протолкнуть по единственной
причине: продукт не нравится людям.
Но я всё равно продолжал обзванивать, ежедневно
связываясь едва ли не с пятьюдесятью компаниями из
списка. «Извините, нам пока не требуются частные
инвесторы. Извините, нами заинтересовались другие паевые
фонды...»
Но неожиданно повезло. Как-то днем позвонил человек по
имени Дуайт Кейпел. Сказал, что закончил Массачусетский
технологический институт и возглавляет небольшую
компанию в Медфорде, штат Массачусетс. Его фирма как
раз разрабатывает новую, продвинутую видеокарту
(электронный компонент, позволяющий компьютерам
запускать трехмерные видеопрограммы).
— У нас есть передовые разработки, но не хватает
бюджета, чтобы как следует разрекламировать проклятый
продукт! Так что когда пришло ваше письмо и буклет, я
подумал: может быть, как раз такой инвестор нам и нужен?
Однако в ответ на вопрос, могу ли я встретиться с ним в
Медфорде, собеседник посоветовал переговорить с
финансовым консультантом, совершенно случайно
оказавшимся его братом. Родственника звали Элиот Кейпел.
Старший финансовый директор «Фидерал энд Стейт»,
пенсионного фонда, расположенного в Бостоне. Прошлым
вечером Дуайт передал ему материалы об «Эскалибуре».
— Так что позвоните Элиоту, и если его заинтересуют
ваши предложения, то мы, наверное, сработаемся.
Добраться до Элиота Кейпела оказалось нелегко. Первые
два дня он был занят. Наконец я в отчаянии позвонил ему в
шесть тридцать вечера. Трубку поднял сам финансовый
директор.
— Надо же, какое удачное совпадение, — заметил он,
когда я представился, — я как раз прочитал материалы об
«Эскалибуре» сегодня днем.
Я почувствовал прилив вдохновения:
— Именно благодаря совпадениям и совершаются самые
Читать дальше