боб - КАРЬЕРА

вклады на сумму более десяти тысяч долларов без

документации, сообщающей о происхождении средств.

Хозяин кабинета ненадолго замолчал и рассеянно постучал

указательным пальцем левой руки по моему кейсу:

— Разумеется, мы не обязаны тщательно проверять

законность представленных документов... или, скажем, расспрашивать о занимательных способах доставки денег к

нашим берегам... Отличный кейс, мистер Аллен. Чудесная

кожа. Могу я спросить, где вы его купили?

— Подарок.

— Ну конечно же, — согласился хозяин кабинета и встал.

— Сейчас прикажу кому-нибудь пересчитать.

Выйдя в большой офис с кейсом в руках, Макгвайр

вернулся через минуту.

— Много времени не займет, — заверил он, — мы

привыкли иметь дело с наличностью.

— А как раньше доставляли пожертвования для фонда? —

спросил я.

— Через третьих лиц. Однако к настоящему времени сумма

ваших вкладов составляет всего лишь... — банкир ввел в

компьютер какие-то цифры, затем прищурился, глядя на

монитор, — шесть миллионов двести восемьдесят четыре

тысячи пятьсот тридцать два доллара. — Макгвайр

пристально посмотрел мне в глаза. — Позвольте заметить: сумма, явно недостаточная для паевого инвестиционного

фонда. Хочу сказать, что больше привык к суммам в двести

миллионов, причем, как правило, речь идет о пятидесяти

тысячах наличными, а остальная сумма — оборотный

капитал. И разумеется, применительно к фонду подобного

масштаба, речь, как правило, идет о трех-четырех крупных

инвесторах.

— Похоже, вы неплохо разбираетесь в таких делах.

— Для багамского банкира? — сухо уточнил Макгвайр.

— Не хотел вас задеть.

— Я и не обиделся. Я знаю об инвестиционных фондах так

много потому, что проработал двенадцать лет в Лондоне на

небольшую компанию под названием «Леманн Брозерс».

Если он хотел меня смутить, то у него получилось.

— «Леманн Брозерс»... Надо же. И почему вы бросили

работу?

— И перешёл в мелкий, зачуханный банк? А вам когда-

нибудь доводилось проводить в Лондоне январь, мистер

Аллен?

— Никогда не был в Лондоне.

— Встретив в Лондоне двенадцать январей подряд, вы

будете готовы поменять зарплату и социальный пакет на

кусок чистого неба. В общем, я родился на Багамах. Это —

моя страна. Хотелось вернуться домой. А оффшорное

банковское дело на островах постоянно доставляет

удовольствие, тем более, что позволяет знакомиться с

колоритными бизнесменами, наподобие вас.

— Я — не «колоритный», мистер Макгвайр.

— Мистер Аллен, любой, кто появится в моем офисе с

компьютерным кейсом, наполненным тремястами

пятьюдесятью тысячами долларов — колоритная личность.

У него на столе зазвонил телефон. Хозяин в ответ произнес

около дюжины слов и положил трубку. Затем посмотрел на

меня:

— Ваши триста пятьдесят тысяч получены и приняты на

счет.

Макгвайр притянул к себе большую книгу регистрации

поступлений в обложке буйволовой кожи, заполнил

квитанцию и корешок, взял печать, обмакнул в чернила, дважды ударил по книге, затем оторвал одну квитанцию и

протянул мне:

— Вот теперь всё официально. Можете забрать ваш кейс в

зале. Да, и не забудьте компьютер.

Я встал, зажав «Тошибу» под мышкой, после чего

поблагодарил банкира за любезность.

— Мы наверняка скоро увидимся вновь, — заметил он.

— Ну, это зависит...

— От чего?

— От того, как быстро будут расти наши финансовые

поступления.

Банкир заговорщицки улыбнулся:

— Или от того, сколько набитых долларами компьютеров

вы способны унести за один раз.

Я возразил:

— Я — не курьер, мистер Макгвайр. — Хотя и знал, что

отныне я буду всем, кем только прикажет быть Джерри

Шуберт.

Самолет-развалюха до Майами, быстрый перелет в Нью-

Йорк, и вот в десять двадцать вечера я снова в Ла-Гуардии.

На выходе из терминала купил номер «Поуст». И хотя

историю Теда Петерсона передвинули на пятую страницу, заголовок, тем не менее, наводил дрожь:

«ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО СМЕРТИ РУКОВОДИТЕЛЬ

КОМПЬЮТЕРНОЙ ФИРМЫ БУШЕВАЛ В РЕСТОРАНЕ».

Как я и боялся, по словам журналиста, метрдотель «Хъятт-

Редженси», Мартин Альгар, передал в полицию сведения, что Петерсон посетил его заведение вечером накануне

гибели под колесами. Альгар сообщил копам, что в

ресторане Петерсон был не один, что покойный яростно

спорил с другим бизнесменом, сидевшим за тем же