E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

Валька спотыкаясь, медленно поднялся по деревянным ступеням на эшафот, где его ждал палач, совершенно неприметной внешности, его лицо выражало удивительное безразличие, как бывает у тех, кто занят на нудной, рутинной работе, когда полностью атрофируются любые эмоции. Он накинул верёвку на шею Вальки, тот вздрогнул, в отчаянье бросил взгляд в толпу. Я оглядел зрителей. Все ли они понимали, что это вовсе не игра, страшная реальность? И каждый мог оказаться на месте несчастного, но никто не сдвинулся с места.

— Не раскисай, Верстовский, — услышал я голос Разумовского.

Я выругался про себя, и сделал вид, что у меня кончилась плёнка, достал новую кассету из кармана, начал деловито менять. Когда поднял глаза, все уже было кончено. Уняв дрожь в пальцах, я сделал финальный снимок, и покинул это мерзкое место. Ноги пронесли мимо заведения, который раньше держал Влад. Я отправился в стриптиз-баз. Девушка ослепительной внешности, блондинка с длинными ножками, безупречной линией бёдер и аппетитной попкой крутилась около шеста. Я присел в глубине, мне хотелось напиться, разбить камеру с размаха об стену. Но лишь сделал вид, будто с интересом наблюдаю шоу, хотя не мог отогнать видение молящих о помощи глаз Вальки. В любой момент я сам могу оказаться на его месте. И мне никто не поможет.

Я бросил взгляд на сцену, стриптизёршу сменила певица в обтягивающем, как змеиная кожа золотистом платье. Сочное контральто заполнило небольшое помещение до краёв, это мучительно напомнило о Милане. Безумно захотелось увидеть её, зарыться пальцами в её волосы, ощутить тонкий аромат духов, услышать мелодичный, нежный голос. Я так давно не видел её, целую вечность. И с облегчением услышал резкий окрик Разумовского, который требовал, чтобы я немедленно покинул шоу. Я аккуратно прошёл к незаметному выходу, и вдруг поймал себя на мысли, что тон Разумовского был чрезвычайно раздражённым, и напрягся. В коридоре меня поджидал шкафообразный парень, одетый в темно-синий костюм, висевший на нем мешком.

— Пошли! И без фокусов! — грубо сказал он неожиданно высоким, тонким голосом, который совсем не вязался с его квадратными плечами и крупной головой с бритым затылком.

Он провёл меня по коридору, пару раз довольно ощутимо подтолкнув в спину, открыл дверь. Я увидел сидящих в креслах около стола мужчин, среди которых узнал Розенштейна и Разумовского.

— Верстовский, рассказывай, что знаешь об исчезновении актёра, который исполнял роль Алекса Робинсона. Быстро! — звенящим голосом потребовал Розенштейн, даже не предложив мне сесть.

— Понятия не имею. А что я должен знать об этом? Я вообще не в курсе, — спокойно ответил я.

Розенштейн вскочил, резво подбежал ко мне, пристально взглянув в глаза, прошипел:

— Ты ведь дружил с ним. Был в его команде. Ну, быстро, говори!

— Дружил только в шоу, и больше никаких дел.

Розенштейн стал постепенно багроветь, лысина заблестела мелкими каплями пота. Он вытащил здоровенный платок из кармана пиджака, быстро вытерся, сунул назад. Тяжело отдуваясь, вернулся на место и плюхнулся в кресло.

— Значит так, Верстовский. Если мы узнаем, что ты имеешь отношение к побегу Влада Самарина, тебе будет сильно хреново, — проговорил хрипло Разумовский, сидевший в самом углу комнаты. — Мы все равно его найдём, из-под земли достанем. И пострадают все, кто причастен к этому.

— А какое мне дело до этого …удака? — поинтересовался я, совершенно успокоившись. Внутренне я ликовал, никто не узнал о моих манипуляциях, никто не видел, как я вывел Влада. И кажется, Мишка тоже вне опасности.

— Ладно, иди отдыхай, — пробурчал Розенштейн. — Завтра утром съёмка у Верхоланцева.

Я сидел в трамвае, у окна, рассматривая пробегавший пейзаж — высокие, стройные кипарисы, низкие, каменные заборчики. Это место стало капканом для меня. Я взял на себя слишком много обязательств. Трамвай резко затормозил, я вспомнил, что это моя остановка, и еле успел выскочить.

— Господи! Олег! Как я рада! — всплеснув руками, вскрикнула Екатерина, открыв дверь. — Куда вы запропастились? Беспокоились, вдруг с вами что-то случилось! Проходите, я как раз накрыла на стол, ждём вас.

Я прошёл в гостиную, увидев Сергея, он постарел, абсолютно седой бобрик волос, печальные, измученные, по-стариковски выцветшие, глаза. Он слабо улыбнулся и протянул мне руку.

— Олег, мы вас очень ждём, — в голосе звучала совсем несвойственная раньше теплота.

— Ну как, привидения больше не беспокоили? — задорно спросил я.