E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

Я побродил по коридору, чтобы выбросить из головы все эти идиотских рассказы о повешеньях, казнях. Когда вернулся в студию, первой увидел Милану, одетую в лёгкое, воздушное платье ярко-алого цвета, очень возбуждающее. Мы начали работать, я сжал ее в объятьях, как полагалось по сценарию, и погрузился в свежий аромат цитрусов и ванили, вскруживший мне голову. Мне стало безразлично, что на нас смотрит куча народа, я отгородился от всех, словно зеркальной стеной, мы были наедине в этой роскошной комнате, упали на кровать, Милана пыталась оттолкнуть меня, но постепенно сопротивление угасло, и она отдалась моим поцелуям, расслабилась. Окрик главрежа прозвучал в самый неподходящий момент. Я присел на кровати, тяжело дыша, и задорно взглянул на Милану, она лежала, раскинув руки, и счастливо улыбалась.

— Ну, неплохо, неплохо, — пробурчал Верхоланцев, оказавшись рядом. — Что, зря я вас остановил? — вдруг хитро спросил он. — Перерыв!

Я походил по студии, пока проверяли камеру, выпил соку и вдруг ощутил жуткий приступ боли, словно терновый венец, охвативший голову, перед глазами рассыпался фейерверк цветных искр. Я еле удержался на ногах. Приступ закончился также неожиданно, как и начался, оставив жгучее раздражение и озлобление. Мне почему-то захотелось разнести на куски антикварную мебель, в душе фонтаном била дикая ярость, которую я не мог усмирить.

С остервенением я схватил Милану в охапку. Она вздрогнула, глаза на мгновение расширились от изумления, с силой бросил на кровать, разорвал верх платья. Во мне клокотало бешенство, хотелось избить её до полусмерти, задушить.

— Верстовский, ты что оборзел? — мрачно спросил Верхоланцев после первого дубля. — Что вытворяешь? Мы же двести раз репетировали. А ты что делаешь?

— Ревность изображаю, — буркнул я, стараясь унять дрожь в пальцах.

Мне безумно захотелось врезать ему по физиономии. Перед глазами ярко вспыхнул образ главрежа с верёвкой на шее, он задыхается в петле, пытаясь сорвать ее, я ощутил прилив невероятного злорадства.

— Верстовский, ты заработался? — удивлённо проговорил Верхоланцев, вглядываясь в моё лицо. — На себя не похож. Перерыв нужен? — с несвойственной ему заботливостью поинтересовался он.

С какой это стати он стал проявлять обо мне заботу?

— Не нужен, я в порядке, — холодно объяснил я.

— Ну, хорошо-хорошо, — пробормотал главреж. — Так, дубль. Сможешь? Или плохо чувствуешь себя?

Я скривился и пошёл к первой метке мелом, которую восстановила Лиля.

— Мотор! Начали! — скомандовал Верхоланцев.

Выбежала Лиля с хлопушкой, я поморщился от её неприятного, резкого возгласа, услышал громкий стрекот камеры, который звучал для меня, как скрип железа по стеклу. Невыносимо яркий свет бил в глаза. Съёмка превратилась в мучительную пытку, каждый шаг давался с огромным трудом, я еле сдерживался. Милана дёргалась в моих руках, словно в предсмертных муках, я почти перестал контролировать себя. И с огромным облегчением услышал:

— Стоп! Хорошо. Закончили.

Я присел на кровати, пытаясь отдышаться, огляделся по сторонам, вся обстановка, стены, камера, люди вдруг зашатались передо мной, все залила мутная, красная пелена, закружилась голова, засосало под ложечкой, как при сильной качке во время шторма.

— Верстовский, отдыхай. Хреново выглядишь, — бросил Верхоланцев.

Мне показалось, он издевается надо мной. Изо всех сил сдержавшись, чтобы не врезать ему, я встал и медленно вышел из павильона. Прошёл по коридору, распахнул дверь и свалился без сил на кушетку в гримёрной.

— Олежек, что с тобой? — услышал я сочувствующий голос Миланы.

Прибежала за мной, сучка. Боится, что с её быком-производителем что-то случится и придётся другого искать.

— Ничего, — буркнул я.

Она присела рядом, дотронулась до лба, я оттолкнул её руку, и отвернулся к стене. Она наклонилась ко мне, мягко погладила по волосам.

— Не волнуйся, со мной все хорошо, — глухо буркнул я. — Не приставай!

Я думал, она обидится, уйдёт. Но она по-прежнему ласково гладила меня по голове, спине, обняла. Я резко вскочил и злобно впился в нее глазами.

— Милана, со мной все нормально, — прорычал я. — Может, хватит играть роль влюблённой дурочки?! Я прекрасно знаю, что тебе от меня нужно. И не надо притворяться, делать вид, что ты страстно влюблена. Давай договоримся так — если ты мне позволишь воспитывать моего ребёнка, я останусь с тобой, пока это будет нужно. Нет — ищи себе другого кобеля.