Лера Любченко - Часть IV

- Вполне, - Альбус уже смеялся в голос, - и как? Кого ты пригласил? Да никого. И не пригласишь, потому что просто не можешь…

- Я приглашу… я… - взгляд Скорпиуса метнулся по гостиной: казалось, он сам был напуган собственным решением.

- Забини! – позвал он, остановив свой взгляд на высокой смуглой Адель.

- Чего тебе? – Адель даже подошла, по пути гибко потянувшись, привстав на цыпочки.

- Пойдешь на бал? – вальяжно спросил Скорпиус, скользнув по изящной фигурке оценивающим взглядом.

- С тобой? – Белые ровные зубы блеснули в улыбке, - пойду.

Альбус с любопытством наблюдал за другом. Самодовольная улыбка, острый взгляд, бросающий вызов. Неужели и он, Альбус Поттер, такой же? Мальчик невольно поежился, наблюдая, как Адель и Скорпиус смотрят друг на друга, усмехаясь, вызывающе.

Скорпиусу не нравилась Адель. Даже больше – он презирал ее, уж Альбус-то знал. Он презирал ее за ограниченность и излишнюю жестокость, за желание быть лучше любой ценой. Презирал и все же считал равной.

Альбусу же Адель очень нравилась. Нравилась, как может нравиться любая красивая вещь. Нравилась за кошачью грацию и гибкость, нравилась за живые темно-карие, почти черные глаза, нравилась и пугала своей бескомпромиссностью, забывчивостью, которую кто-то бы счел милой. Но он бы никогда не пригласил ее на бал, потому что боялся того, что она ему нравится.

А Скорпиус пригласил и теперь смотрел на нее так, как будто имеет на это право. Альбус небрежно шевельнул рукой, прошептав нужное заклинание так тихо, что никто этого не заметил.

Адель взвизгнула и подпрыгнула на месте:

- Ты наступил мне на ногу… - обиженно сказала она и улыбнулась. Вернее, приподняла верхнюю губу, обнажая белые зубы.

- Я не… - Скорпиус в растерянности оглянулся, а Альбус сделал вид, что наблюдает за игрой огня в камине, думая о чем-то своем.

- Я еще подумаю, Малфой, нужна ли мне эта неуклюжесть на балу, - она победно улыбнулась, словно выиграла какой-то спор, и ушла в комнату девочек.

- Не делай вид, что тебя интересует гармония огненной стихии, Поттер, - сквозь зубы процедил Скорпиус.

Альбус внимательно посмотрел в его глаза. Скорпиус не был зол или расстроен, в его сузившихся зрачках плясали самые настоящие черти, а, может, просто игра света? Альбус вдруг расхохотался:

- Она не нужна тебе, Малфой.

- Конечно, нет. Но мне надо с кем-то пойти, и Забини вполне подходит. Она достаточно привлекательна, чтобы составить мне компанию.

- Не в этом суть... Не в привлекательности, - пробормотал Альбус.

- О, знаток душ… а в чем тогда же, Альбус Северус? В манерах, умении себя подать? Нет… дай-ка я догадаюсь – наверняка в душе, да? В любви?.. Сказок в детстве начитался? – почему-то голос Скорпиуса почти сорвался на крик.

- Не знаю. Не думал об этом, - Альбус пожал плечами, недоумевая, что так вывело друга из себя.

- Подумай, Ал. Ты можешь любить кого хочешь, но выберешь равную себе в итоге.

- Это кто так сказал?

- Неважно, - Скорпиус прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.

- Но внешность – это неважно…

- Правда? – Скорпиус усмехнулся, не открывая глаз, - и вот идешь ты с такой как Дурсль, и все смотрят на тебя и жалеют. Тебя жалеют, потому что пригласить-то больше было некого…

- Что за чушь?..

- Чушь? – Скорпиус резко открыл глаза и наклонился к Альбусу, - а спорим, ты бы не смог пригласить ее. Дурсль.

- Она моя сестра. Троюродная, кажется… или четвероюродная… короче…

- Не важно. Суть в ее внешности, верно?

- Нет. А вот и приглашу.

Какой черт дернул его это ляпнуть? Альбус хотел было сказать, что это шутка, что все не совсем так, и он, в принципе, согласен со Скорпиусом: кому не нравится видеть рядом красивую девушку?..

- Хорошо, - тягуче протянул Скорпиус, - ты появишься с Диной Дурсль на Рожденственском балу, а я напишу для тебя эссе по рунам. Но если нет… Не видать тебе зачета… ты же никогда не напишешь это эссе..

- Идет, - сказал Альбус, даже не раздумывая. В конце концов, эссе – это серьезно. А что Дина?... Они неплохо друг друга поняли летом за те три коротких дня, что провели у него дома.

***

Дина смотрела, как снежинки оседают на холодном парапете Астрономической башни. Здесь, наверху, было очень холодно. Так холодно, что, казалось, будто воздух искрится перед глазами серебристым инеем. А Дине хотелось, чтобы этот морозный воздух заморозил ее изнутри, выморозил все то магловское, что в ней есть. То, что мешает ей быть своей на Слизерине, то, что служит камнем преткновения все три года обучения здесь.