kostik - Любитель историй

и верный слуга своего покойного хозяина, нашкодив, ловко

скрылся в неизвестном направлении.

Бегло осмотрев гостиную, Рик понял – кота ему не найти.

- Прости меня, - нарушив тишину, осипшим голосом

сказала сестра.

Юноша замер, заметив красные от слез глаза Клер. Его

старшая сестра, опора и вечный покровитель, раньше

никогда не плакала или по крайне мере, не показывала

своей слабости. Не медля ни минуты, он кинулся ей на шею.

Единственный близкий человек. Тот, кто разделил с ним

издевательства отца, кто поддерживал его всегда и во всем

стал заложником собственных страхов. И Рик, впервые в

жизни, отплатил ей той же монетой. Обычное объятие.

Иллюзия надежды и любви.

Клер хватило часа, чтобы прийти в себя и избавиться от

внезапно возникших фобий. Она никогда не была похожа на

отца и никогда не уподобится его жестоким методам.

Книга, карающим мечом лежала посередине маленького

резного стола. Ни Клер, ни Рик так и не решились коснуться

ее кожаной обложки.

- Эта вещь - скверная память, которая не может оставаться

в нашем доме. Ее надо вымести как ненужный мусор, хлам.

И больше никогда не вспоминать: ни о мистере Сквидли, ни

о дневнике отца. В противном случае… - измученное

сознание девушки родило призрачный образ родителя. Он

стоял в углу и с укоризной взирал на своих непокорных

отпрысков. Клер замолчала, не став продолжать.

- Что же мне делать? – Рик ждал от сестры совета.

- Не знаю, - пожала плечами Клер. – Думай сам. Только

учти: больше я не хочу видеть эту книгу у нас в доме.

Поднявшись, она подхватила со стола подсвечник и

удалилась к себе в комнату.

Твердость в разговоре с братом была вынужденной

защитой. Она больше не желала возлагать груз

ответственности только на свои плечи. Когда-нибудь нужно

взрослеть. И это самое когда-нибудь наступило именно

сейчас. Как бы он не противился – Рик должен принять

самостоятельное решение. И пускай для нее он навсегда

останется младшим братом, нуждающимся в постоянной

защите, она не отречется от своих слов.

Поднявшись на второй этаж, Клер остановилась. Впереди

скрывшись за пеленой непроглядного мрака, виднелось

крохотное окошко, из которого на девушку с упреком

взирала огромная кипельно-белая луна. Дрожащий свет

свечи не помогал, а только мешал, опутывая тьму ярким

коконом.

Задув пламя, Клер погрузилась в пустоту ночи. Глаза сразу

привыкли к темноте, и она с легкостью разглядела в

дальней части стены невысокий мужской силуэт.

Внутренний страх, заставив сердце биться сильнее,

подступил к горлу. Девушка хотела вскрикнуть, но вовремя

сдержалась. Кем бы ни был этот призрак, она не допустит,

чтобы слабость второй раз за день взяла над ней верх.

За окном запел ветер, и луна медленно скрылась за

лоскутами рваных облаков. Коридор исчез в омуте

непроглядного мрака. Тень, неподвижно стоявшая в углу,

увеличилась в размере и слилась с пустотой.

- Мы забыли о тебе. И никогда не вспоминали! – найдя в

себе силы, выкрикнула, словно сплюнула Клер.

Тень не ответила.

Легкий сквозняк, ворвавшись в узкий коридор, коснулся

ее кожи и, поцеловав в щеку, исчез без следа.

Дрожь пробежала по телу. Закрыв глаза, девушка едва

сдержала слезы. Он издевался над ней. Насмехался над ее

храбростью и решительностью.

Второй раз. Второй раз за день. Сжав зубы, Клер

выкрикнула проклятие. Подсвечник со всей яростью

полетел в угол, туда, где все еще покачивалась призрачная

фигура.

Раздался лязг удара и жалкое кошачье мяуканье.

Ошибка. Очередной обман. Клер закрыла лицо руками и

слезы ручьем полились из ее глаз. Она находилась на грани

настоящей истерики.

***

Эту ночь Рик спал не многим дольше сестры. Его мучили

кошмары. Отец являлся к нему в образе ужасного

сгорбленного ворона, который опираясь на деревянную

клюку, бессмысленно брел по заросшей дороге. Рик

окрикивал его. Но отец-ворон не слышал. Юноша бежал

следом. Пытался дотянуться до него, но тот ускользал,

утекал, будто вода сквозь пальцы. Рик пытался найти его, и

находил где-то вдали, на самой возвышенности, где дорога

соединялась с мрачными небесами. Старик махал ему рукой

призывая пойти с ним. Спеша следом, Рик резко замирал,

вглядываясь в лицо родителя, но вместо привычных черт,

видел лишь огромный клюв, смоляные перья и круглые