Лиля Брынза - Пари

- Лариса! Напомните, когда в последний раз я намеревался вас убить?

- Не далее, как вчера вечером, - доложила я.

- Лучше бы я это сделал. Всю жизнь мучаюсь от собственной нерешительности. - Андрей неудачно повернулся и тихо ойкнул.

- Что болит? Хотите, подую!

-Ааа! -Он отпрыгнул oт меня, решив видимо, что я намереваюсь потрогать его в больном месте. - Лариса, вам надо лечиться, долго и целенаправленно. У меня есть знакомый доктор.

- А идите вы, - не выдержала я. Сначала пристаете, как кот мартовский, а потом вдобавок и оскорбляете. Надо было еще и кофием сверху полить, как я не догадалась. Все, ступайте, лечитесь, а я домой пошла. Можете звонить раз в час и информировать меня о динамике заболевания, если хотите конечно.

- Стоять!, - Андрей удержал меня за руку, - Куда это вы пошли? Значит, вы приводите в нерабочее состояние мое средство передвижения, всю ночь нагло занимаете мою кровать, с утра вываливаете на меня гору льда и бессовестно опустошаете мой холодильник, да еще и лишаете меня самого главного, а теперь " я пошла домой - я пошла домой", - он передразнил меня, - Нетушки! А если я войду в кому, шок или чего-нибудь похуже. Будете сегодня сидеть здесь и не выступать. Кстати, надо сходить в магазин, убраться и постирать, а я в таком состоянии, как видите, недееспособен. - Он вытащил из двери ключ и положил его на антресоль, докуда я дотянуться не могла ни при каких условиях. (Можно было конечно подставить табуреточку, но, думаете, мне этого сильно хотелось?)

Напрасны были мои мольбы и уверения, что я немедленно пришлю ему самую длинноногую сиделку с клистиром, напрасны были объяснения и просьбы о пощаде. Андрей злорадствовал.

- Вот и окошки помоете, и в шкафу разберете. А я то думал, что можно с вами, Лариса, сделать, чтобы от вас была польза. Да, туалет тоже надо вычистить. Давайте! - он вручил мне ведро со щетками, победно усмехаясь.

Ну что ж. Туалет так туалет. Окна так окна. С них и начнем. Я распахнула раму и выглянула наружу. Вот это да! За всеми этими перипетиями мы с Андреем начисто позабыли о наблюдении. Сереги уже не было, зато на лавочке возле качелей сидели обе Наташи, как рыбы не мигая, уставившись на подъезд. "Что бог не делает, все к лучшему" - рассудила я и взялась за тряпку.

За окном темнело. Я проторчала у Андрея до самого вечера. Вымыв полы и отгладив все рубашки, я упала лицом на диван и застонала.

- Все? А книжный шкаф? - Андрей расхаживал возле меня как недобитый феодал.

- Вызывайте "Зарю". Барщина и оброк закончились. Мои силы тоже. Не видите что ли, я даже шутить и каламбурить не могу от бессилия.

- Ну ладно. Молодец. Пора ужинать, все готово. - Так вот зачем он громыхал на кухне кастрюлями. А я то думала, что он отмачивает в масле свое неоценимое "достоинство".

ххх

- Вы уверены, что ваше призвание есть бизнес, а не кулинария? - я облизала пальцы и плотоядно оглянулась в поисках, чего бы еще такого съесть.

- Правда понравилось? - Андрей ожидал моего вердикта с искренним нетерпением.

- Ого. Еще бы. Если осталось что-нибудь еще, то у меня найдется в животе местечко, и не одно.

- Как это вы еще умудряетесь держаться в форме при таком зверском аппетите? - он с довольной улыбкой положил мне на тарелку кусище офигенного пирога, собственного приготовления.

-Ааа. Чушь... - Мой рот был занят. Кстати, из вас должен получиться исключительный спутник жизни. Может, вам стоит серьезнее рассмотреть мою кандидатуру. Коль вы в состоянии меня кормить так три раза в день, я обещаюсь пребывать с вами в болезни и здравии до конца дней своих. Как, кстати, со здравием то? - я указала пальцем в область полотенца.

- В стадии заживления. Хотите посмотреть? Может после того, как вы увидите этот обожженный ужас, вам уже не столь важно будет, сколько раз в день вы будете питаться. Ну что, показать? - Я многозначительно кашлянула и приподняла чашку с чаем. Андрей поперхнулся.

- Ладно, Андрей. Объявляю временное перемирие. Я устала, вы утомлены, давайте просто завершим наш ужин и не будем мучить друг друга взаимными придирками. А?

- Мудро. Договорились. Только так, кто срывается первым - моет посуду.

Поужинав, мы перешли в гостиную, где из динамиков летели блюзы Бенни Гудмана, поскрипывая раскрытой форточкой, шалил весенний ветер, а на низком столике у кресел, стояли стаканчики для виски. Все это здорово напоминало глупый черно-белый фильм со счастливым концом.

Домой я уехала около двенадцати, сделав вид, что не заметила одуревшую от усталости Анечку в кафе напротив. Ехала и с абсолютно тупой блуждающей улыбочкой, вспоминала как мы с Андреем сидели в старых креслах друг против друга, слушая забытые мелодии сороковых, как потом очень долго обо всем и ни о чем разговаривали, как я зачем то читала ему свои стихи, не те которые выдавала экспромтом в офисе, а те которые были спрятаны дома в секретере в коробке из под ассорти, и которых никто и никогда не слышал. Вспоминала о том, как мы от души смеялись над историей с яичницей и, как потом он вдруг неожиданно посерьезнев, извинился передо мной, и как его глаза глядели в мои - ласково и задумчиво. Вспоминала о том, что когда он взял мои руки в свои, прощаясь, мне вдруг стало больно и одиноко, и захотелось остаться и прижаться к его груди и почувствовать его пальцы в своих волосах. Я ехала домой с абсолютно тупой блуждающей и горькой усмешкой, потому что я, эмансипированная и прагматичная, самоуверенная и наглая, я не могла, не имела права позволить себе расслабиться. Какого черта? Все равно ни к чему хорошему это не приведет. Нет. Не дам, не позволю я себе хорошей пережить еще одну боль. Не допущу я себя до ненужных слез. Да и к чему это мне в моем возрасте и с моей зарплатой? Я, к счастью, уже научилась оберегать себя, как умею. И пусть всем вокруг понятно, что вся моя ирония, сарказм, экспромтики и каламбуры ни что иное, как наивная самозащита. Плевать! Слышишь, Андрей! Если я не удержалась и влюбилась в тебя, то обязательно удержусь и не полюблю. Это точно. Но все же как хотелось любить, как хотелось... Что поделать? ВЕСНА.