Казакевич Максим - Алекс [СИ]

Алекс нервно дернул ногой — бесполезно. Биизна вцепился в ногу мертвой хваткой.

— Да отпустите же меня, чего вы пристали! — возмутился он и еще несколько раз попытался стряхнуть команикса.

— Благословите нас, радиант! Благословите…. Скажите — «Мать с вами»!

— Мать вашу, да отцепитесь, кому говорю!

Марины стали потихоньку ржать. Конечно, им было смешно видеть, как взрослый человек с давно пробившейся сединой в волосах ползает в ногах неизвестно какого мальчишки и непонятно о чем вопит. По-видимому, дипломатическим эсперанто рядовые бойцы не владели, иначе вели бы себя совсем по-другому. Алекс же в отличии от них прекрасно понял о чем только что толковал отсиз и потому не на шутку перепугался. В свою избранность он, конечно, не поверил, а просто сообразил, что агенты ДУШ теперь серьезно возьмутся за него, и дай бог, если он от общения с ними вынесет только синяки да шишки. Ведь все может случиться гораздо трагичнее.

Когда это зрелище майору надоело, он сделал знак, и вмиг оборвавшие смешки бойцы оторвали отсиза от ноги и оттащили его на безопасное расстояние.

— Убрать его обратно и возобновить погрузку, — распорядился майор своим бойцам. А потом, немного почесав переносицу, сказал на эсперанто отсизу. — Военный человек, а такую ахинею несли, что смотреть было противно. Я был о вас лучшего мнения.

— Может быть, для вас это и была ахинея, но для нас — нет. Мы никуда не пойдем пока не получим благословения от хранителя «Воли Мира»! — прокричал брыкающийся команикс и, извернувшись, цапнул ближайшего бойца за ухо. За что тут же был жестоко наказан.

Такое поведение для команикса было нетипично, это отметили все здесь присутствующие люди. Обычно это вполне законопослушные создания, в чьих головах никогда не возникает и мысли об ослушании. И даже будучи в плену они всегда вели себя смирно и беспрекословно подчинялись надзирателям, за что и сделались любимым орудием трудовых лагерей. И еще, команиксы всегда держали свое слово, и клятва для них была нерушима, пусть даже это означало собственную погибель. Понятие о чести у них было на заоблачных высотах.

Однако все здесь происходящее в дальнейшем вошло в историю как прецедент и служило наглядным пособием для всех выпускников военных академий.

Окровавленного отсиза грубо бросили к своим товарищам и в назидание остальным пнули тяжелым кованым ботинком по животу. Биизна сложился пополам. Потом, когда первый спазм прошел, он отдышался, нашел в себе силы подняться в полный рост и глухо заявил:

— Мы никуда не пойдем пока не получим от радианта благословение богини. Это важно для нас.

— Что?! — взревел майор. — Немедленно возобновить движение, иначе…, иначе….

Так и не придумав, что будет «иначе», красный от гнева командир штурмовой бригады заскрипел зубами. Потом нашел выход из положения и заорал на бойцов:

— Восстановить погрузку!

Штурмовая бригада на то и является штурмовой, что добивается своей цели любой ценой, но здесь они спасовали. Все как один военнопленные опустились на пол и приняли горизонтальное положение. А так как коридор по которому их вели не отличался особой широтой, то места всем не хватило и позы у лежащих оказались самыми фривольными. Так что можно было хоть сейчас срисовывать Кама-Сутру.

Марины понимали, что пинками их было не поднять. Упрямый комикс — мертвый комикс. А на то чтобы растаскивать эту толпу времени просто не было. Майор тоже это понимал и потому, к его чести, решил пойти на уступки.

— Ну, ты, это…, - обратился он к Алексу. — Благословил бы их как просят. Скажи, что ни будь.

— Что сказать?

— Ты МЕНЯ об этом спрашиваешь?! Лучше у них спроси.

Алекс задумался, а Ксиу предательски подтолкнул в спину, и он предстал перед внимающей аудиторией.

— М-э-э…, так сказать, м-да…, - замялся он.

Военнопленные приободрились и в ожидании встали на колени.

— Мы ждем «слово», радиант. Скажите нам…, - едва слышно попросил отсиз Биизна.

— Но как сказать?

— Своими словами. Как скажете, так и будет.

Алексу в голову пришло только одно-единственное решение. Он набрал полные легкие воздуха и басом нараспев протянул:

— Благословая-яю вас, дети мои-и, на дела-а ми-ирные. Во имя Отца-а и Сы-ына, и Святага ду-уха. Аминь.

И по православному обычаю всех перекрестил.

С точки зрения логики благословление прозвучало крайне дико. Какой может быть Отец и Сын, и Святой Дух у «Матери всего Мира»? Но, тем не менее, команиксы приняли его и остались довольны. Они встали с колен и благодарно склонились.