Руслан Мельников - Тевтонский крест

Впрочем, толком отдохнуть не удалось никому. Под утро о Шонхоре и его воинах забыли напрочь. На лагерь напали поляки…

Глава 53

Дерзкое и отчаянное то было нападение. Небольшой отряд – сотни полторы – всадников налетел со стороны леса стремительно и неожиданно. Под прикрытием подлеска и густого тумана полякам удалось подобраться к вражескому стану почти вплотную. Привычные к лесному бою, они в считанные секунды расстреляли из арбалетов конный сторожевой отряд, встретившийся на пути: с десяток людей и лошадей, утыканных короткими толстыми стрелами, повалились в мягкую хвою и мох, так и не успев поднять тревогу. Затем без шума и суеты была вырезана охрана на краю лагеря. Только после этого нападавшие размотали тряпки с конских копыт и вырвались из предутреннего тумана, подобно бесам из преисподней. Боевые кличи поляков и вопли избиваемых кочевников слились воедино.

Бурцев, так и не сомкнувший глаз, выкатился из засаленного «спальника». Вовремя! Покинутые им шкуры – дурно пахнущие, но такие теплые и уютные – пронзил арбалетный болт.

Дмитрий оказался еще расторопней: новгородец уже стоял на ногах в полном боевом облачении. Кольчугу десятник, в отличие от Бурцева, на ночь не снимал, а щит, шлем и меч всегда держал на расстоянии вытянутой руки.

– Поляки! – рявкнул Дмитрий. – Всем к бою!

Бурцев подхватил саблю и щит. Шлем в поднявшейся суматохе кто‑то запнул невесть куда.

Вокруг суетились русичи и люди Бурангула. Татарский сотник что‑то кричал, размахивал руками. Его стрелки, отбросив бесполезные луки со спущенными тетивами, хватались за копья и сабли. Кочевники, не привыкшие биться в пешем строю, пытались поймать напуганных лошадей. И падали, сбитые вражескими конниками.

Мимо Бурцева вихрем пронесся всадник с золотыми рыцарскими шпорами и в кастрюлеобразном шлеме. Польский меч ударил в железную нашлепку в центре щита, отскочил. Бурцев пошатнулся. Рыцарь умчался дальше. По пути он зарубил запутавшегося в спальных шкурах монгольского воина. Потом под его клинком пала обезумевшая от ужаса мохнатая лошадка без седока.

Поляки рубили и кололи с яростью одержимых. И людей, и коней.

«Неужто Освальдовцы?!» – встревожился Бурцев. Добжиньский рыцарь на поверку оказался преизрядной свиньей, но все‑таки биться с недавними союзниками не хотелось.

Впрочем, нападавших было слишком много. В лесном лагере Освальда не набралось бы столько хорошо вооруженных конных воинов. И потом… Добжинец был там единственным рыцарем, а здесь их десятка полтора‑два. И каждый со своими оруженосцами… Нет, в эту атаку поляков вел другой вожак – не менее отважный и опытный, но другой.

Нападавшие широкой дугой продвигались от леса, вырубая, выкашивая все на своем пути. Скакали в три ряда. Впереди – рыцари, за ними – прикрывавшие своих панов с флангов конные арбалетчики, кнехты и оруженосцы. Последними мчались слуги с факелами. Когда они успели запалить огни – еще в лесу или уже в лагере, сунув приготовленные факелы в дотлевающие костры часовых, – Бурцев так и не понял. Но в предназначении огня сомневаться не приходилось. Факельщики, следовавшие по расчищенному рыцарями пути, старались поджечь все, что попадалось под руку. В лагере уже пылали пара десятков палаток простых воинов и шатер какого‑то знатного нойона.

Скоро, совсем скоро поджигатели доберутся до мешков с порохом и до снаряженных, готовых к бою бомб Сыма Цзяна. Вряд ли сами они понимают, что произойдет, если в кучу турсуков с «громовой смесью» сунуть пылающий факел.

Польские рыцари уже прорубились к опасному грузу. И тут встретили достойный отпор. Пешие русичи и татары Бурангула сдержали натиск всадников, используя груду мешков в качестве баррикады. Бой на пороховой бочке!

Бурцев бросился в самую гущу схватки. Туда, где копытами огромного коня топтал турсуки всадник в шлеме‑ведре, украшенном жутковатыми рогами. Видел Бурцев уже этот шлем. И герб на щите – черного орла на желтом фоне и белого льва – на красном – тоже имел удовольствие лицезреть неподалеку от Сродовской крепости. Герб Куявии. Герб князя Казимиpa, похитившего Аделаиду… Пришло время рассчитаться, княже. За все рассчитаться.

Под копытами Казимирового коня лопнул пухлый бок прочного турсука. Рыцари из княжеской свиты вспороли копьями еще три или четыре мешка. Грузно выкатились связки шипастых «громовых шаров». Грязный пороховой ручеек заструился из прорех на землю. Вот теперь точно достаточно одной‑единственной искры, чтобы…