Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Ви‑и‑и‑жу! – второй выкрик прозвучал еще громче.

Люди останавливались. Живой поток застопорился. Эсэсовцы, тевтоны и сарацины‑полицаи в изумлении пялились на сумасшедшего. Даже захлебывавшиеся в лае псы попритихли. Немудрено. Здесь, у самых ворот, до сих пор никто из входящих не смел не то что кричать – шептаться. И вдруг…

– Вижу знак нечистого, преломившего крест святой! Чую конец мира, конец всего сущего, света конец! Жарко! Жа‑а‑арко, люди! Ибо грядет пламя адово. И всем нам гореть в нем! Чу‑у‑ую‑у‑у! – завывал паломник. В глазах его стояли слезы, будто несчастный в самом деле сгорал заживо.

Света конец… адово пламя… Бурцев невольно подумал об «атоммине» цайткоманды. Эх, знал бы ты, паломничек, насколько прав оказался.

– Глаз жжет! Кожу печет! Пламень от земли до самых до небес!

А может, и знает? Может, в самом деле видит что? Предчувствует? Может, экстрасенс или ясновидящий какой? Хоть и больной на голову – но мало ли…

В толпе заволновались, загудели. Оберштурмфюрер побледнел. Рявкнул:

– Молчать!

И не понять, к кому обращается: к перегревшемуся безумцу, во всеуслышание вещающему о конце света, или к встревоженной очереди.

– Знак нечистый! Ви‑и‑ижу‑у! Чу‑у‑ую‑у! – не унимался старик.

Удар эсэсовской трости был хлестким и болезненным. Удар пришелся по плечу. Но что один удар тому, кто сам ежедневно умерщвляет грешную плоть сотнями таких ударов?

Новоявленный пророк не дернулся даже. Но глаза опустил. Теперь он смотрел не вверх. Но и не на офицера СС, белого от ярости. Горящий взор безумца буравил тевтонских рыцарей.

– Братья! Братья во Христе! Зачем служите Князю Тьмы? Зачем губите душу свою бессмертную? – гневно вопрошал старец.

– Молчать! – взбешенный эсэсовец ударил снова. Изо всех сил саданул. На этот раз гибкая трость наткнулась не на костлявое тело аскета, а на железо вериг.

Трость переломилась.

Люди ахнули.

В глазах многочисленных свидетелей это выглядело как Божий промысел, как явное заступничество свыше. Оберштурмфюрер с обломком палки – и тот замер в растерянности.

– Братья, прошу вас! Взываю к вам! Умоляю! Вспомните девиз Ордена тевтонских рыцарей госпиталя Святой Марии Иерусалимской!

Гнев из глаз блаженного ушел так же внезапно, как и появился. Теперь воспаленные глазницы сочились слезами. Влага ручьями катилась по грязным впалым щекам, по запыленной бороде. Паломник плакал не от боли, не от страха – от жалости к тем, с кем разговаривал.

– Хэльфэн – Вэрэн – Хэйлен! Хэльфэн – Вэрэн – Хэйлен! Хэльфэн – Вэрэн – Хэйлен![214] – невнятной скороговоркой твердил юродивый.

Глава 34

Тевтоны стояли, опустив головы и потупив взор. Видимо, где‑то в глубине души рыцари ордена Святой Марии еще опасались гнева Господня за деяния своих рук. И сейчас страх этот так и лез наружу из смотровых щелей ведрообразных топхельмов.

– Восстаньте, братья! Сбросьте чары диаволовы! Избавьте сердце свое от страха перед слугами ада, овладевшими Гробом Господним. И заполните сердца верою истинной! Ибо неустрашим тот воин, кто облекает тело броней железа, а душу – броней веры. А посему не убоится он ни беса, ни человека, ни самой смерти, поскольку смерть ему желанна. Воин сей стоит за Христа и жаждет умереть, дабы скорее оказаться при Христе. Славно претерпеть смерть за Христа и не преступно убивать за Него. Христовый рыцарь убивает безгрешно и умирает спокойно. Умирая, он трудится для своего блага, убивая – во славу Христа. И воистину – для того лишь он носит меч… Так говорил благочестивый Бернар Клервоский[215]

Безумного старца в веригах несло. И заносило. Паломник, кажется, начинал заговариваться. Но глаза его пылали, а голос звенел похлеще дамасской стали. И люди внимали ему, разинув рты.

– О, выньте из ножен мечи свои, братья! Обрушьте клинки на головы тех, кто смеет именовать себя…

– Заткнись, старик! – прошипел оберштурмфюрер.

Какое там! С таким же успехом эсэсовец мог взывать к камню Иерусалимских башен. Его не слышали. А вот к словам сумасшедшего проповедника прислушивались все внимательнее. Все. И тевтоны тоже.

– …Хранителями Святого Гроба. Братья! Вспомните, зачем призвал вас Господь в Святую землю! Вспомните, ради чего был создан ваш славный орден полвека назад! Вспомните основателя братства Святой Марии милосердного и благородного Фридриха, герцога Швабского![216]

– Вспомните и помыслите, чье царство строите вы сейчас – царство Божие или злейшего врага Его?!