Руслан Мельников - Тевтонский крест

Дверь – приоткрыта. Видимо, именно отсюда эсэсовцы брали канистру с горючим. И не потрудились запереть замок снова. От кого запираться‑то в безлюдном подземелье!

Бурцев заглянул внутрь и остался доволен. Помещение, которое занимал фашистский оружейный склад, раза в три превосходило по размерам ритуальный колодец древних ариев. И забито оно оказалось по самое не хочу.

В аккуратных штабелях и на полках лежали смазанные стволы разных типов и калибров. Лежали патроны – в деревянных ящиках, а кое‑где и просто россыпями. Лежали пустые и снаряженные пулеметные ленты, барабанные коробки и магазины. Лежали гранатные ящики. Лежали мины, лежала взрывчатка. Лежали гранатометы и минометы, и лежали упакованные выстрелы к тем и другим. И так – от пола и почти до потолка…

Цайткоманду снабжали по высшему разряду – грех жаловаться. С такими запасами можно выдержать любую осаду. Но уж если все это добро рванет здесь разом, даже арийская магия не убережет «Башню‑на‑Холме».

А добро рванет…

Бурцев сунул пулемет Сыма Цзяну:

– Ступай, отец, начинай читать свои заклинания. Я скоро…

– Но магическая слова возвращевания в Дерпта совсема короткая.

– Все равно иди. Сделай так, чтобы к моему появлению «слова» стала еще короче.

Китаец пожал плечами, ушел. Бурцев открыл пару ближайших гранатных ящиков. Старые знакомцы! «М‑24»… В одном ящике хранились корпусы со взрывчаткой. В другом – деревянные ручки с воспламенителями, капсюли и прочие «аксессуары». Придется повозиться. Но недолго. Вставить капсюль‑детонатор в корпус и прикрутить деревянную ручку к цилиндрическому основанию – секундное дело.

Он прикинул: сила взрыва будет неслабой. Но надо ведь, чтоб наверняка… Вытащил еще шесть металлических цилиндров от «М‑24». Этим гранатам деревянные рукояти уже ни к чему. Этим нужно другое…

Он скрепил их в единое целое пружинными держателями. Обмотал – крепко, надежно. Вышла внушительная связка из семи «колотушек» на одной ручке. С такими фашики, бывало, и на танки хаживали. Бурцев обхватил пальцами фарфоровый шарик, болтавшийся на конце деревянной рукояти. Теперь остается только дернуть. И бросить. Он задумался. Прихватить с собой что‑нибудь еще, окромя пулемета?

Откуда‑то издали дали слепую очередь. Били неприцельно – на свет. Пули ударили в камень. Совсем рядом ударили. Фашики! Уже здесь, заразы!

– Сыма Цзян, – позвал он, – к отправке в Дерпт готовы?!

– Моя готова! Вся наша готова! Только твоя ждемся! Последний слова заклинаний оставайся!

Еще одна очередь… Завизжало пронзительными рикошетами по стенам. Ан поздно, ребятки, поздно!

Бурцев еще раз глянул на штабеля смертоносного металла. С таким арсеналом можно было бы стать каким‑нибудь местным непобедимым князьком. Он усмехнулся: ладно, прощай, блин, оружие… Дернул фарфоровый шарик, швырнул увесистую связку под ящики с взрывчаткой и минами.

И снова гонка на выживание с тлеющим пороховым замедлителем «М‑24». Раз секунда – Бурцев в нише медиумов. Два – прыгает в багровеющую пелену ритуального колодца ариев. Три – вламывается в кучку стоящих плечо к плечу людей. Четыре – Сыма Цзян, подвывая, выплевывает концовку древнего заклинания.

Пули ударили над их головами – в копотное пятно, оставшееся от «1943‑го».

И опять Бурцев вроде что‑то слышал, а вроде бы и нет.

Но никто из них уже не видел, как дрогнуло каменное основание замка. Как разверзлась земля и скала. Как рухнул, проваливаясь в недра расколовшегося холма, донжон Взгужевежи. Как колдовская башня потянула за собой остальные крепостные постройки. Как расширялась гигантская воронка. Расширялась уже не силой взрыва, а куда более мощными древними силами, высвобожденными из рассыпающихся глыб.

Вежа ушла под Взгужу. Замка не стало. Ничего не стало. Ни мертвого, ни живого. Вместе с обвалившимися внешними стенами, вместе с трупами, погребенными во рву, вместе с минами, рвущимися от дрожи земной тверди вокруг замка, в смертоносный провал канули и воины изломанного креста. И сам крест – надвратное полотнище с черной на белом свастикой.

В жерновах гигантских каменных мясорубок уцелел лишь танк. И то, что лежало под ним. Покореженная «рысь» укрыла броней от падающих глыб груду щебенки и битого камня. И там, в этой пыльной утрамбованной россыпи маленьких кирпичиков под осевшим танковым днищем, между лопнувшими гусеницами и перекошенными катками остались ждать своего часа неповрежденные малые башни перехода. Те самые, до которых в 1939‑м доберутся лопаты секретной археологической экспедиции СС.