Руслан Мельников - Тевтонский крест

Конечно, самого Александра Ярославича в дозоре не оказалось: не княжеское это дело – охранять собственное войско. Зато Бурцева ждал куда более приятный сюрприз.

– Василь! – зычно заорал бородатый гигант в кольчуге с зерцалом и шлеме с полумаской. Гигант спешился. – Сыма Цзян! Освальд!

– Дмитрий?!

Бурцев пулей выскочил из мотоциклетной коляски, побежал обниматься. Расцеловались троекратно – по русскому обычаю.

– Что за телега такая у вас заколдованная, Василь? Едет сама, без лошади. Страшная, рогатая и грохочет на всю округу?

– Да вот, прикатили подарочек князю Александру. С пленным в придачу.

– Ай, славно! Нас ведь как раз выслали поискать полонянина, а тут вы!

– Ва‑а‑аца‑а‑алав! – Сигнальщик с бунчуком подскакал поближе, кубарем скатился с седла.

– Бурангулка!

А из леса наперегонки – впереди всего засадного отряда да по глубокому снегу к ним мчались двое. Один – в волчьей шкуре – с луком в руках. Другой – радостно крутит над головой увесистый шар кистеня‑мачуги.

– Э‑гей! Пан Освальд! Пан Вацлав!

– Дядька Адам! Збыслав! Замелькали и прочие знакомые лица.

– Какими судьбами, други?!

За всех отвечал Дмитрий:

– Как пропали вы с Агделайдой, мы обыскались всюду – не нашли ничего. Ждали – не дождались. Решили, сгинули в болотах оба. Следы‑то ваши прямиком в топи уводили. В общем, схоронили мы уж и тебя, Василь, и ненаглядную твою. Кстати, а где полячка‑то?

– Сам бы хотел знать, – помрачнел Бурцев. – Ладно, дальше сказывай.

– А чего тут сказывать‑то… Погоревали, да делать нечего – пошли, куда шли. Збыслав провел нас по тайным тропам через ливонские земли. Выбрались к Пскову. Пристали к князю Александру. Отбили с ним изгоном город у немчуры. Александр Ярославович нас в бою заметил, обласкал. Бурангулка вон нынче опять в юзбашах ходит. Да и я тоже сотню возглавил. Збыслав и ватажники дядьки Адама пока с нами.

– Что ж, большим человеком стал, Дмитрий. Поздравляю!

– Да уж не маленькими. А у вас кто за воеводу? Ты или тот – с бунчуком?

– Вообще‑то Кербет. Только воеводствовать ему нынче не с руки. Помощь бедняге нужна, да поскорее.

Горец в самом деле выглядел неважно. После длительного перехода раненый джигит едва держался в седле. Бледный, глаза закрыты, намотанный на руку повод обвис… Бедняга, казалось, спал, не воспринимая уже ничего из происходящего вокруг. Лишь благодаря многолетней военной выучке черкес еще не валился с коня.

Краткий приказ – и два воина помогли раненому покинуть седло, аккуратно уложили на расстеленную попону. Прикрыли теплым плащом. Еще четверо спешно сооружали узкие носилки из копий и натянутого полотнища. Такие удобно вешать меж конями. С такими ушел к Взгужевеже отряд Шэбшээдея.

Горец лежал неподвижно. Плохо, очень плохо…

Дмитрий – помрачневший, посерьезневший – снова повернулся к Бурцеву:

– Так это и есть бесстрашный Кербет? Наслышан, наслышан… По ведь он, коль не ошибаюсь, вместе с Домашем Твердиславичем в дальний разгон к Моосте отправился. А с ними немалый отряд ушел. Что там стряслось, Василь?

– Нет, Дмитрий, больше ни Домаша, ни храбрецов его. Все в Моосте полегли. Лютой смертью погибли.

– Ливонцы?

– Хуже. Союзники у них появились новые. Опасные союзнички.

Взглядом Бурцев указал на эсэсовца. Медведеподобная фигура Дмитрия склонилась над пленником. Отто испуганно замычал.

– То‑то я смотрю, одежда на нем не нашенская. И не немецкая вроде. Совсем уж чужеземная какая‑то одежда… И телега, говоришь, тоже его?

– Вообще‑то, у этих ребят телеги поопаснее имеются… И не только телеги. Летающие машины, например.

– В самом деле? Летала тут недавно какая‑то тварь. В ельнике мы от нее спрятались, но рассмотреть успели. То ли змей поганый, о которых старики сказывают, а то ли сам дьявол…

– «Мессер», – нахмурился Бурцев.

– Что?

– Долго объяснять. И лучше сделать это при князе. Слушай, Дмитрий, мне к Александру Ярославичу попасть надо. Срочно.

– Да уж понял я, не дурак… И Кербета опять‑таки спасать нужно. Носилки вон уже готовы.

Новгородец рявкнул хорошо поставленным командирским голосом:

– По ко‑о‑оням!

Бурцев шагнул к мотоциклу – у него тут свой конь имелся. Пленника водрузили обратно в коляску, не особенно заботясь об удобстве эсэсовца. И плевать! Конвенция о правах военнопленных в тринадцатом веке не действует.

Глава 20

Кербет все же не дотянул до лагеря. Совсем чуть‑чуть не дотянул: по дороге скончался черкес. Горлом – обильно и вдруг – пошла кровь, и сделать уж ничего нельзя было. На носилках к новгородскому стану доставили теплое еще тело.