Руслан Мельников - Тевтонский крест

– А слева?

Дядька Адам недовольно шевельнул кустистыми бровями:

– Священный лес слева – обитель наших главных богов. Наипервейшего в этом мире отца Окопирмса и трех его сыновей: чернобородого молниевержца Перкуно, юного, дарующего жизнь, молодость и животворящие источники Потримпо и повелителя старости и смерти седовласого Патолло. Люди, которых ты видишь, – охраняют подступы к этому лесу.

– Они что же, прямо здесь и живут?

– Нет, живут неподалеку. Есть тут лесной поселок. Вотчина, а точнее, последнее убежище знатного прусского кунинга Глянды. Когда‑то род Глянды не уступал в могуществе даже прославленным Видам Вармийским, Склодо Самбийским и Монте Натангийским[53]. Теперь же его остатки ютятся в тайном лесном поселке у границ Священного леса. Здесь же ищут спасения уцелевшие беженцы с бывших земель Глянды, занятых тевтонами. У этой общины осталась одна‑единственная надежда: вымолить у богов леса помощь. А потому за свою священную рощу они перегрызут глотку любому иноверцу.

– Так что же, нас хотели перебить из‑за ваших богов?

– Если б хотели – перебили бы, – хмуро ответил пожилой лучник. – Нас приняли за немецких наймитов и намеревались взять живыми.

– Зачем? Ради выкупа?

– Нет. Мой народ не торгуется с крестоносцами. А вот богам, на которых они уповают, угодны жертвы. Человеческие жертвы. Их обычно приносят или возле сельской молельни, или в самом сердце заветного леса – под древним старым дубом, в круге камней смерти. Мы едва не попали на жертвенный огонь. И большая удача, что копыта наших коней еще не переступили священной границы.

– Шутишь, дядька Адам?

– Какие тут могут быть шутки?! Я – прусс, и я смогу войти в Священный лес, если не стану рубить деревья, ловить рыбу и бить зверя. Но чужеверцам туда путь заказан. Чужеверцы оскверняют наши святилища одним лишь своим присутствием.

Вот ведь елки‑палки! Некстати, совсем некстати им это прусское друидство! Но не отказываться же от дальнейшего пути из‑за мракобесия язычников… Глупо это.

– Послушай, дядька Адам, а если мы все же быстренько и незаметно войдем в лес, если будем вести себя там тише воды, ниже травы, если не потревожим ни одного священного кустика… Обхитрить ведь эту лесную стражу можно?

– Ты не понимаешь, пан Вацлав, – спокойно ответствовал лучник в волчьей шкуре. – Если вы войдете в лес, то живыми оттуда уже не выйдете.

– Боги покарают? – Бурцев скептически усмехнулся.

– Может быть, боги и пропустили бы вас, но оберегающие их покой служители Священного леса жрецы‑вайделоты во главе с Кривайто не знают пощады.

– Что за Кривайто такой? Дух, что ли?

– Верховный жрец, хранитель каменного Круга Смерти и Священного Дуба.

– Человек, значит? Из плоти и крови?

Дядька Адам пожал плечами:

– Бывший Кривайто этого леса был человеком. Кем является нынешний, сказать трудно. Люди Глянды утверждают, что это могущественный карлик‑барздук[54] – порождение мира духов и мира людей. Он говорит на неведомом древнем наречии и обладает нечеловеческой силой. Говорят, барздука отбили у крестоносцев. Тевтонский рыцарь со своей свитой вез его в прочной клетке, подобно опасному дикому зверю, в подарок своему комтуру.

– Вот даже как?!

– Вайделоты хотели принести барздука в жертву. Но когда его привели в Священный лес и хотели умертвить, он вырвал священный посох у Кривайто и дрался в Круге Смерти с яростью древних героев. Тогда пострадали многие жрецы. Сам Кривайто лишился глаза и едва остался жив. Вайделоты сочли это знаком богов. Старый Кривайто стал обычным жрецом. Новым Кривайто стал барздук.

Глава 5

«Бред какой‑то! – думал Бурцев. – Бабушкины сказки!»

– И ты считаешь, этот карлик Кривайто завалит всю нашу дружину своим посохом?

– Под его началом много вайделотов, пан Вацлав. И в их руках священное дерево обретает невиданную силу. К тому же жрецы хорошо знают свой лес. Они могут оказаться рядом так же внезапно, как люди Глянды, остановившие нас.

– Хм… А ваши вайделоты действительно такие уж кровожадные?

– Ты слышал когда‑нибудь о миссионере Войцехе Пражском, коего сторонники римской веры почитают также святым мучеником Адальбертом?

– Нет. А что с этим миссионером?

– Не вняв добрым предупреждениям и потрясая крестом, Войцех вошел в наше святилище.

– И?

– Жрецы‑вайделоты убили его. Убили жестоко. Войцеха принесли в жертву в Священном лесу. Сожгли заживо.

Зловещий тон дядьки Адама заставил Бурцева содрогнуться.