Руслан Мельников - Тевтонский крест

– А чего ж тогда мечом размахался? Спрячь железяку, а то поранишь кого‑нибудь ненароком.

– Дурак ты, Вацлав! – шевельнул усами Освальд. – Ты ведь был моим оруженосцем?

– Ну.

– И никто тебя от этого звания не освобождал. Так что преклони колено.

Бурцев нахмурился:

– Чего это ради? И не тычь, говорю, в меня своим мечом.

Подошла Аделаида. Тоже почему‑то серьезная, как на похоронах.

– Вацлав! Делай, что говорит пан Освальд.

– Да на кой мне это…

– Я хочу посвятить своего оруженосца в рыцари, – торжественно объявил добжинец.

– Чего? – Бурцев растерянно огляделся. – В рыцари?! Меня?! Здесь?! Сейчас?!

Невероятно! Он станет рыцарем, когда меньше всего ожидал этого… Неужели заветные желания все же исполняются?! Неужели мечты воплощаются в реальность вот так вдруг – ни с того ни с сего?!

– А почему нет, Вацлав? Это – главная башня моего родового замка. А более подходящего момента, чем приближающаяся победа, для такой церемонии трудно представить. К тому же на полях сражений она всегда проходит быстрее и проще. Тебе не нужно будет проводить ночь в молитвах, переодеваться в чистое платье, выслушивать проповеди и идти с мечом к алтарю. Сейчас достаточно лишь акколады[51].

– Да я, собственно, не возражаю… – Бурцев опустился на одно колено.

– Во имя Господа, святого Михаила и святого Георгия посвящаю тебя в рыцари, – провозгласил добжинец.

Клинок плашмя ударил по плечу. Ощутимо ударил. То ли не удержался‑таки Освальд от мелкой мести за Аделаиду, то ли таков обычай.

– Будь храбр, смел и верен!

Все? Ритуал окончен… Добжиньский рыцарь добавил с тихой грустью:

– Это тебе свадебный подарок, Вацлав. Не идти же, в самом деле, дочери Лешко Белого замуж за простолюдина.

– Замуж?! – Он делал вид, что не понимает, о чем речь. Изо всех сил делал, боясь поверить, боясь отпугнуть собственную удачу.

– А то! Ты глянь, остолоп этакий, как Агделайда на тебя смотрит!

Княжна зарделась, сразу став еще более милой.

– Повезло же тебе, Вацлав, – не без зависти вздохнул добжинец. – Ладно… Вот приведем замок в порядок и сыграем вам такую свадьбу! А коли захотите, оставайтесь у меня и после. Могу тебе, Вацлав, даже лен выделить. Небольшой, но все‑таки… Ты ведь теперь вроде как мой вассал. Да не бойся, права первой ночи требовать не стану.

– Че‑го?! Дать бы тебе в морду, Освальд Добжиньский, за такие слова. Так, чтоб с Взгужевежи своей кувырком летел.

Два рыцаря – пан Освальд и пан Вацлав расхохотались вместе. Прыснула, не сдержавшись, и княжна. Только Бурангул удивленно смотрел на своих спутников. По‑польски татарский сотник понимал плохо. Но лук свой он все‑таки опустил. И стрелу с тетивы снял.

Руслан МельниковТайный рыцарь

Пролог

Это был даже не обоз. Раненых везли не на санях, не на телегах – на носилках из копий, плащей и щитов, закрепленных меж лошадьми. Далеко растянувшуюся и вязнущую в снегу вереницу охраняли полсотни вооруженных кочевников. В глухих заснеженных лесах Куявии низкорослые мохнатые лошадки и смуглокожие всадники с раскосыми глазами смотрелись диковато. Степные пришельцы и сами прекрасно сознавали свою чужеродность, а потому не рассчитывали на гостеприимство польско‑тевтонских земель. Знатные нукеры в прочных пластинчатых латах и легковооруженные лучники боевого охранения продвигались крайне осторожно. Молча. Почти беззвучно. Не снимая доспехов и не убирая рук с оружия. Как и подобает опытным воинам, волею судьбы заброшенным на чужую территорию. На территорию врага.

Вел отряд молодой суетливый паренек с глуповатым лицом. Этот на кочевника похож не был. И вооружение проводник имел плохонькое: звериные шкуры да неказистый лук, не идущий ни в какое сравнение с мощным метательным оружием степняков. Замыкал процессию насупленный азиат – древний, как мир, седой, сухонький, но достаточно крепкий еще старик. Бездоспешный и безоружный, если не считать обоюдоострой – с двумя широкими наконечниками – палки поперек седла.

До сих пор степные воины благополучно избегали встреч с редкими сторожевыми разъездами польских панов и тевтонских рыцарей. Звери, коих в этих краях водилось видимо‑невидимо, тоже их не беспокоили. Даже самые голодные и опасные хищники предпочитали выслеживать добычу подоступнее и пока обходили вооруженных людей стороной.

А вот снег доводил до бешенства. Снег был всюду. Глубокий, непролазный – под копытами. Нависающий белыми шапками – на еловых лапах. А еще снег без конца падал и падал сверху. Валил густыми хлопьями, забивался под одежду, таял, студил…