Руслан Мельников - Тевтонский крест

За метательными машинами выстроилась тяжелая нукерская конница. Тысяча отборных всадников, личная гвардия Кхайду. Весь оставшийся резерв. А позади гвардейцев возвышался шатер самого хана.

Хорошая позиция. Но весьма сомнительно, что этот отряд остановит атаку всего польского воинства. Хотя…

Что‑то здесь было не так. Ах, вот оно что: среди самострелов суетился невысокий человечек в длинном халате. Китаец Сыма Цзянь? Точно, он! Бурцев разглядел и дымки костров. На стрелах метательных машин тоже вроде бы вспыхивали яркие огоньки. Странно… Какой толк обстреливать сейчас противника зажигательными стрелами?

Глава 65

Старик‑китаец взмахнул рукавом. Его помощники‑стрелки разом спустили тетивы. Стрелы – длинные, толстые, будто обмотанные паклей, но вполне обычные стрелы – устремились к польскому войску. А потом, уже почти на излете, они перестали быть обычными.

Каждая стрела обрела вдруг дымный след, выплюнула сноп огненных искр и, подстегнутая невидимой силой, врезалась в плотную массу людей и коней. Взбесившиеся стрелы не отскочили от прочных доспехов, не упали на землю, не застряли в плоти, а закружились, заметались с невероятной скоростью, сея панику и смерть. И волоча за собой густой шлейф темного дыма.

Одна из стрел с шипеньем пронеслась на расстоянии вытянутой руки от Бурцева. Запахло порохом. И еще какой‑то гадостью.

Сзади закричали. И еще. И еще громче.

Первыми пали двое отставших кочевников, чьи израненные лошади оказались недостаточно расторопными, чтобы убраться с пути смертоносных снарядов. Бедняг просто смело с седел, прошило насквозь. А мгновение спустя дымящиеся стрелы бесновались уже среди поляков. Пороховые заряды, привязанные к наконечникам, сыпали искрами, разрывались смертоносными фейерверками и пугали непривычных к оглушительному шипению, грохоту и ярким вспышкам рыцарских коней. В низине растекался едкий удушливый дым.

По дикой, непредсказуемой траектории огромные стрелы носились, теряя оперения и обламывая древки, будто сорвавшиеся с привязи демоны. Никакие латы не могли уберечь того, кто оказывался на их пути.

Так вот они какие, огненные стрелы китайского мудреца!

Бурцев был рад необычайно, когда кобылка Бурангула все‑таки вынесла их из‑под обстрела. А стрелки Сыма Цзяна уже заряжали метательные орудия заново. Три человека пробежали вдоль рядов, поджигая факелами фитили пороховых зарядов на стрелах.

Сыма Цзян еще раз взмахнул рукавом – и новый залп ударил в рыцарей Силезии, Ополья и Великопольских земель. Первые ряды были опрокинуты. Следующие за ними – тоже. Остальным пришлось сдерживать коней, чтобы не переломать животным ноги об убитых и раненых.

Искрящиеся огоньки вновь заметались между холмами, пробивая металл и живую плоть, оставляя за собой смрадный след. Тяжелый дым постепенно покрывал сплошной завесой все пространство между холмами. Поляки почти не кричали – из зловонного облака все больше доносился натужный кашель.

Бурангул остановил лошадь. Здесь, в трехстах метрах от балки, они были в относительной безопасности.

До оврага летели стрелы, пущенные обычной тетивой, потом горящий фитиль поджигал пороховой заряд, и под острыми наконечниками включалась уже реактивная «тяга».

– Ракеты! – ошеломленно пробормотал Бурцев. – Это же настоящие ракеты!

– Рэ‑ке‑ты? – наморщил лоб Бурангул.

– Да нет. «Рэкеты» – это совсем другое. Я говорю: «ракеты». Вон те стрелы, что пускает Сыма Цзян.

– Это огненные стрелы. «Хоцзян» – так их называет китайский мудрец. Они летят намного дальше обычных стрел и способны пробить любую броню. К тому же вместе с громовым порошком Сыма Цзян снаряжает их ядовитой смесью.

– Ядовитой?!

Во как! Выходит, это не просто ракеты, а еще и оружие массового поражения… Химическое оружие тринадцатого века!

– Ну да, – невозмутимо ответил Бурангул. – Ядовитую смесь из аконита, белены, негашеной извести и других ингредиентов Сыма Цзянь готовит сам, и никому – даже хану Кхайду – неведом ее состав.

«Пусть уж лучше так оно и будет», – решил Бурцев.

Тяжелая конница нукеров тем временем двинулась в обход задымленной балки. Последний резерв Кхайду‑хана заходил в тыл польским воинам. А китайско‑монгольская «установка залпового огня» ударила еще раз. Очередная порция стрел с зажженными фитилями устремилась в пелену дыма.

Оценить урон, нанесенный вражескому войску, сейчас было сложно. Но Бурцев не сомневался: стрелы‑хоцзян уже решили исход сражения. Даже если потери рыцарской конницы, зажатой между холмами, невелики, то боевой дух после такого обстрела паны наверняка утратили напрочь. Ракетная атака – вещь жуткая. Во все времена.