Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Ты забавный, Вацлав! И до чего ж милый! Пойдем – немного осталось. А делами своими займешься после.

Бурцев тряхнул головой: а почему бы, собственно, и нет! До прихода Венцеслава Богемского еще целых трое суток. Ну а потом… невесть что будет потом. В том мире, куда он попал по воле судьбы и древнеарийской магии, сложить голову можно в любую минуту. И выгорит ли что‑нибудь с краковской княжной, нет ли – все это вилами по воде писано. А он как‑никак здоровый мужик. И сколько времени уже обходился без женщины? Больше семи веков. Ох, ни фига ж себе!

Грудь Ядвиги под зеленой тканью будоражила кровь. Основной инстинкт, однако…

Бурцев помог ей отнести корзину. До самого дома.

По пути девушка болтала без умолку. Он узнал, что до прихода татар Ядвига состояла в услужении у богатого легницкого купца Ирвина, сделавшего состояние на торговле пенькой, льном и суконными отрезами.

– Смешной он такой! – заливисто хохотала Ядвига. – Все норовил ко мне под юбку залезть, пока супружница не видит. А у самого рога – в дверь не пройти. Женушка‑то его давно уж полюбовничка завела – десятника городской стражи. Я купчишке отказала в ласках. Осерчал он – жуть. Грозился выгнать меня, да жена не позволила. Я ведь милому ее записки ношу. А коли меня прогнать, кто службу эту тайную справлять будет? Так Ирвин в отместку удумал мне жизнь испортить: запретил парней водить. Самолично, бывало, по ночам за дверью следил. Но дверь дверью, а окно на что? Так вот и жили. Потом татары эти проклятущие объявились. Войско Генриха Благочестивого в Легнице встало. Во все лучшие дома паны рыцари на постой разместились. Купчишке нашему заплатили хорошо и вежливо попросили освободить хоромы. А Ирвин тому только рад. Как узнал, что язычники идут на Легницу, – жену с добром в охапку – и прочь из города. А меня вот брать с собой не захотел. Да и супружница его не настаивала – перепугалась сама, стала сразу женушкой покорной и благоверной. Но новые хозяева меня в доме Ирвина оставили. Толковая служанка – она всем нужна.

Горожанка подмигнула Бурцеву. Судя по всему, Ядвига была девушкой не только толковой, но – что, вероятно, особенно ценилось «панами рыцарями» – и жадной до любовных утех. Не по корысти, как куртизанки, а своего прирожденного жизнелюбия ради. Но это даже к лучшему. Такая случайная связь ни к чему не обязывает и быстро забывается.

– Да вот мы и пришли, Вацлав. Видишь дом в два этажа возле собора Девы Марии?

Впереди действительно возвышался католический храм, опоясанный высокой оградой со сквозными крестообразными отверстиями и фигурками ангелов из белого мрамора наверху. Чуть наискось от церкви виднелся купеческий особняк из красного кирпича и распятием над дверьми. Рядом – почти вплотную с жилым домом пеньково‑суконного магната – располагалось длинное приземистое строение. По всей видимости, бывший склад, нынче превращенный в казарму: вокруг здания слонялись вооруженные люди, у крытой коновязи похрустывали овсом боевые лошади. Вход в особняк тоже охранялся. Здесь на посту маялся от безделья молодой воин, в кольчуге, шляпообразном шлеме и при мече.

– Здравствуй, Ядвижка, – плотоядно сверкнул глазами он, – кого это ты сегодня привела?

– Татарского лазутчика! – рассмеялась девушка. Бурцев тоже попытался сделать вид, что ему весело. – Вот, помог принести корзину с рынка.

– Эх, – мечтательно вздохнул поляк. – Кабы дождалась ты конца моей стражи да пригласила к себе меня вместо этого кмета…

– Всему свое время, – Ядвига шутливо стукнула кулачком по шлему стражника. – Дойдет и до тебя очередь, Францишек. Проходи, Вацлав.

Он прошел. Нет, в этой беззаботной легконравной щебетунье определенно было что‑то притягательное.

– Наверх не суйся, – шепнула Ядвига. – На втором этаже моя госпожа живет. И охрана ее. Злые, что волки в зиму.

«Крутая, видать, госпожа, – подумал Бурцев. – И откуда она вообще взялась, если купчиха уехала вместе с купцом, а дом заняли польские рыцари?»

Но Ядвига уже толкала гостя за лестницу:

– Вот сюда – милости просим. Здесь моя комната. Аккурат под покоями госпожи. Заходи, не бойся.

Она открыла неприметную дверку.

Бурцев вошел.

И чуть не выронил корзину с платьями.

Глава 58

Комнатой Ядвиги оказалась небогато обставленная, темная (воловий пузырь, натянутый на раму в единственном окне, скверно пропускал свет) каморка. Впрочем, скудного освещения хватило, чтобы разглядеть небольшую дыру в потолке. Из этого узкого отверстия над засыпанным деревянной щепой ложем свисало… женское тело. Тело отчаянно сучило ногами. До подмышек оно уже было внизу, но руки, плечи и голова все еще находились на втором этаже купеческого особняка.