Дэн Уэллс - Руины

— Не пытайтесь следовать за мной, — сказало оно. — Я уже знаю. Вы должны рассказать остальным.

Монстр мгновение помедлил, и внезапно Ариэль безошибочно поняла, что он удивлен. Его удивление окатило ее густой липкой волной, и девушка едва сдержала крик отраженного ужаса.

— Нандита, — сказало существо. Ариэль не знала, где заканчивалось его удивление и начиналось ее собственное.

— Кто ты? — потребовала объяснения Нандита.

— Все уже почти готово, — ответило существо. — Я восстановлю его, я почти закончил.

— Что ты восстанавливаешь? — спросила Нандита. — Кто ты?

— Я, — ответило существо. — Мир вернется на круги своя. Снова пойдет снег.

С этими словами монстр развернулся и пошел прочь.

Сэмм стоял посредине больничной столовой, наблюдая, как Партиалы реагируют на последние новости. Все девятеро сейчас бодрствовали. Сэмм собрал их здесь, и Партиалы либо сидели в инвалидных колясках, либо лежали на больничных кушетках. Большинство из них все еще были слишком слабы, чтобы ходить, а некоторые чувствовали себя и того хуже. Восьмой номер, солдат по имени Горман, по-прежнему был на кислороде: его легкие слишком атрофировались, чтобы функционировать полностью самостоятельно. Никто из Партиалов не был офицером, но до Раскола они служили вместе, и все смотрели на Гормана как на предводителя.

— Двенадцать лет, — произнес Горман. Его лицо было осунувшимся, глаза слезились и запали. Физически ему было восемнадцать, как и всем Партиалам-пехотинцам, но выглядел он так плохо, что казался старше на десятки лет. — Это… — Он замолчал, не находя слов. — Двенадцать лет.

— Почти тринадцать, — произнес Сэмм. — Я не знаю точно, когда вас усыпили, но сейчас 2078 год.

Он посмотрел на Херон, молчавшую в своем углу, а затем на дверь. Ее не запирали, но Каликс обещала никого к ней не подпускать, чтобы предоставить Партиалам немного уединения. Пока девушка держала свое слово, и при разговоре присутствовали только Партиалы.

— Восстание началось в 2065, — проговорил солдат в инвалидной коляске. — Мы можем ошибаться на пару месяцев, но все равно получается где-то тринадцать лет, так что разницы нет.

Сэмм теперь знал, что этого зовут Дуэйн.

— Последнее, что я помню, — это приход сюда, — поведал Горман. Он слабо махнул рукой, имея в виду весь комплекс. — Это произошло, когда РМ был в самом разгаре, когда старшие офицеры наконец поняли, что люди от него не вылечиваются. Нам приказали обыскать комплекс ПараДжен, попытаться выяснить, нельзя ли с чумой что-нибудь сделать, а затем… вот. Я здесь.

— Вы не помните, кто вас усыпил? — поинтересовался Сэмм.

— Это был не «кто-то», — ответил солдат по имени Риттер. — Когда это произошло, я был на службе. Точно не помню, но, должно быть, я был в патруле. Кажется, это случилось… — Его линк испустил заряд досады. — Не могу вспомнить. В одной из лабораторий, может, даже в этой. Будто произошла химическая атака.

Остальные Партиалы при помощи линка подтвердили его слова, и Сэмм кивнул.

— У человека, который вас захватил, в плену находился еще один солдат, Уильямс. Его модифицировали таким образом, что вместе с дыханием он выделял снотворное, действующее только на Партиалов. Мы… никак не сможем вернуть ему прежний вид.

Все неловко заерзали.

— Мир, в котором вы очнулись, уже не тот, что вы знали, — продолжил Сэмм. — Я уже рассказал вам о Расколе, РМ и заповеднике. То, что случилось с вами, было сделано из страха перед вымиранием. Это не оправдывает произошедшее, но помогает нам понять, что заставило того человека пойти на подобное. Мир за пределами заповедника пуст. Кроме этого места, на всем континенте, и, возможно, во всем мире, поселения существуют только на востоке: люди собрались на Лонг-Айленде, в городе под названием Ист-Мидоу. Их там приблизительно тридцать пять тысяч.

В комнате повисло испускаемое через линк удивление, которое сменилось сильнейшей волной смятения: Партиалы осознали все последствия Раскола. Дуэйн заговорил первым:

— Всего лишь тридцать пять тысяч людей? То есть, во всем свете?

— Это все оставшиеся на земле представители вида, — ответил Сэмм. — Возможно, кое-где есть еще изолированные поселения, но через сто лет, самое позднее, все люди умрут.

— Но тогда где Партиалы? — спросил Горман. — У нас иммунитет к РМ, и невозможно, чтобы группа из тридцати пяти тысяч человек превозмогла нашу миллионную армию.

Сэмм почувствовал, как у него в груди что-то сжалось. Он помедлил, перед тем как говорить, будто мог каким-то образом избавить Партиалов от той новости, которую собирался им рассказать.