Unknown - Бернард Корнуолл

Направив коня к ним, Натаниэль поднял руки, чтобы южане видели: он безоружен, и заорал во всю силу лёгких:

- Виргиния! Виргиния!

Лассан чуть отстал. За ним, всего в полусотне метров, скакали кавалеристы северян. Катящаяся по полю бригада южан первой из подчинённых Лонгстриту подразделений вступила в бой с янки. Командовал ею двадцатидевятилетний полковник Мика Дженкинс. К настоящему моменту его три южнокаролинских батальона и один из Джорджии прорвали три оборонительных линии северян. Никто не приказывал им остановиться, они и не останавливались, всё глубже забираясь янки в тыл. Им везло – как нарочно, они выбирали для удара именно те вражеские позиции, где было сосредоточено меньше всего пушек, да и солдат отнюдь не переизбыток. И вот этим окрылённым своей непобедимостью бойцам бросила вызов кучка северян-кавалеристов, объявившихся на левом фланге. Капитан-южнокаролинец развернул роту фронтом к конникам:

- У всех заряжено? Целься в лошадей!

Мика Дженкинс, 1835-1864. Генерал Лонгстрит отзывался о нём, как о «лучшем офицере, какого я когда-либо видел». В конце сражения при Севен-Пайнс (или, по северной терминологии, «при Фэйр-Оукс») получил ранение в колено.

Кое-кто из кавалеристов понял, что сейчас случится, и натянул поводья. Одна из лошадей, поворачивая слишком быстро, поскользнулась и тяжело рухнула набок. Другая, поставленная на дыбы, осела на круп, а всадник вывалился из седла через заднюю луку. Но большая часть янки с улюлюканьем рвалась вперёд, отдавшись восторгу конной атаки. Три десятка всадников мчались на врага с саблями наголо и револьверами. Бородатый сержант опустил пику, на которой был укреплён треугольный эскадронный вымпел, будто копьё, намереваясь вонзить её наконечник в самое сердце капитана южнокаролинцев.

А капитан, хладнокровно выждав, пока двое странных беглецов окажутся в безопасности, скомандовал: «Пли!» Пятьдесят винтовок грохнули разом.

Ржали от боли кони, кубарем катясь по скользкому дёрну. Пика сержанта воткнулась в кочку, древко осталось торчать, дрожа, а сержант, кашляя кровью, корчился на траве. Дюжина лошадей билась в судорогах, другая дюжина металась без всадника в хаосе и дыму. Несколько уцелевших кавалеристов, сохранивших лошадей, выпалили наугад в наплывающее облако дыма и пустились наутёк. Подполковник Торн лежал, придавленный трупом жеребца. Нога его была сломана, а прекрасная мечта об атаке в конном строю ради единства отчизны обернулась кровяной вонью и воплями боли.

Капитан вернул роту в общий строй, и они продолжили наступление.

К двум спасённым подскакал полковник Дженкинс:

- Вы кто такие, чёрт вас дери?

- Капитан Старбак… Легион Фальконера… Виргиния… - задыхаясь, выдавил из себя Натаниэль.

- Лассан. Поковник французской армии. Прибыл полюбоваться доброй дракой. – представился Лассан.

- Вы попали, куда надо, полковник. Что там, впереди нас?

- Я, вообще-то, нейтрален. Положение наблюдателя запрещает мне информировать вас о дислокации частей противной стороны, но мой спутник, если бы восстановил дыхание, сообщил бы, что впереди вас дожидаются два полка пехоты янки. Один – на поляне за следующей рощицей, а второй – метрах в четырёхстах дальше. Ещё дальше перекрёстка – их главный редут.

- Тогда нам лучше не терять темп, - заключил Дженкинс и повернулся к Старбаку, - Из плена дали дёру?

- В каком-то смысле, да.

- Значит, добро пожаловать домой, капитан!

Он отдыхал в сторону и рявкнул:

- Вперёд, ребята! Поддадим янки! Пусть катятся туда, откуда пришли! Вперёд!

Старбак оглянулся на место, где свинец южной пехоты остудил яростный натиск кавалерии янки. Взвод серомундирных застрельщиков добивал раненых лошадей. Выстрелы звучали глухо и плоско. Выжившие кавалеристы из дальней рощи, давясь бессильной злостью, смотрели, как карманы и седельные сумки их павших сослуживцев обшаривают южане. Двое серомундирников выволокли из-под лошади подполковника Торна, отобрали у него саблю с пистолетом, прошлись по карманам и пошли дальше, оставив его проклинать, на чём свет стоит, всю их родню до седьмого колена. В роще собрались не все пережившие залп конники. Натаниэль видел группу всадников, во весь опор скачущую из леска прочь от наступающей бригады южан. Среди конников Натаниэль опознал Джеймса, и чувство вины пронзило остро, как пуля.