Admin - i 55852782446a6f06

Кто бы ни жил в доме, этот дух его не покинет. Он просто физически не способен, для этого ему нужна помощь очень сильного мага, причём неважно, какой стихии: я же смог забрать домового от погибших хозяев.

Здесь же домового нет, и будто никогда не было. Значит, либо дом построили и не пригласили в него духа, либо ему помогли отсюда выселиться. Либо кто-то унёс, либо... либо его уже нет в живых. А убить домового, не разрушая дом - это, мягко говоря, задача не из лёгких.

- А что вы говорили про лешего? В чём его озорство заключается? Можно попробовать призвать к порядку, - между прочим поинтересовался я, пока хозяйка возилась с самоваром.

- Ой, да стоит ли возиться? - отмахнулся хозяин дома.

- А всё-таки, озорство лешего может привести к неприятностям, так что лучше перестраховаться, - продолжил настаивать я.

- Да водит он, зараза, - мужик вздохнул. - Кто в лес ни сунется, плутает. А через час-другой обратно к деревне выходит, ровно на то место, где вошёл. Даже если по дороге идти, всё равно то же самое получается. Но, с другой стороны, насмерть ещё никого не заплутал, все к дому выходили. Вот мы и решили с ним не воевать... вдруг, наконец, смилуется?

- Так что, никто не может из деревни выйти? - опешил я.

- Ну, нет, не совсем, - рассмеялся он. - Иногда всё-таки получается.

После чая (кстати, действительно именно чая; я не стал уточнять, откуда такое богатство) хозяин распрощался и ушёл по каким-то своим делам, жена его возилась в огороде. Чтобы не мешать и не маячить над душой, я для начала отправился на прогулку по деревне.

Если бы не комментарий тени, заставивший меня насторожиться, я бы никогда в жизни не заподозрил, что в этой деревеньке что-то неладно. Ну, относятся ко мне неожиданно хорошо; так кто знает, что у них случилось за войну? Может, вот такой офицер вроде меня всю деревеньку спас, они с тех пор и бояться перестали. Про домового я бы и не вспомнил, леший... да Чернух его знает, что на уме у этого природного духа! Мало ли, почему он деревенских невзлюбил.

В общем, за время прогулки, как ни старался, ничего хоть сколько-нибудь подозрительного и позволяющего судить об обрушившихся на деревню неприятностях я не заметил. Я уже склонен был смириться, что тени померещилось, или он поиздеваться решил. Это не в его духе, но вдруг он мне так за обиду мстит?

Не найдя, к чему придраться, я немного отошёл от деревни к опушке редкого перелеска, за которым виднелось поле и, усевшись на какое-то поваленное дерево, принялся рыться в вещмешке. "Всё своё носи с собой" - очень удобный принцип, ещё ни разу не подводивший.

Стоило рассеянному дневному свету попасть на резную фигурку идола, рядом со мной бесшумно возник домовой. Я протянул ему половину по-братски разделённой последней лепёшки, оставшейся от позднего ужина в лесу. После сытного обеда в доме старосты во рту был гадостный привкус, а живот недовольно ворчал. Домовой лепёшку взял с королевским достоинством и принялся аккуратно её грызть.

- Послушай, у меня к тебе возник вопрос, - задумчиво начал я. - С какими видами нечисти или нежити домовой не может ужиться? Причём до такой степени, что покинет дом, в котором живёт. Ну, или какая живая или мёртвая тварь настолько не любит вашу братию, что первым делом вас изводит? Да, ещё леший их очень не любит.

Домовой крепко задумался.

- Вот так вот, ежели сходу, даже на ум ничего не приходит, окромя умёртвий. А ежели не сходу... Ты ж про деревню эту что-то заподозрил? Не ведаю я, Росом клянусь! Есть там что-то нехорошее в этом месте, а вот что - не знаю, - дух печально вздохнул. - Может, оно спит сейчас, а ночью проявляется, оттого и непонятно ничего?

- Дурак твой хозяин, - вздохнул я, стряхивая крошки с коленей. - Мне такая простая мысль в голову не приходила, а она многое объясняет. Правда, всё равно непонятно, с чем мы имеем дело.

- Всё сразу знать и обо всём догадываться только боги могут, - философски заключил домовой. - Одна мелкая ошибка не повод сразу себя в дураки записывать. Береги себя, хозяин. Если гадость эта света белого боится, и леший её терпеть не может, стало быть, она из худших тварей, какие только топчут землю. Солнца тот боится, чья суть черна и убога настолько, что и светилу небесному смотреть нестерпимо.

С этим напутствием мой бездомный домовой исчез. Завернув идола обратно в платок, я спрятал его в мешок и задумался. Вначале тщетно перебирал в памяти все возможные варианты, но так ничего и не вспомнил. Правда, один вывод сделал; это не было похоже на нежить. Из не-мёртвых света по-настоящему боятся только самые слабые. Это явно что-то куда более экзотическое.