Admin - i c7194766ae554a8d

Я потерла глаза. Черная точка не исчезла и чуть подросла. Из-за бликов на солнце, на водной поверхности, мне было плохо видно, что именно выплывало от горизонта.

Я посмотрела вниз. Никто, кроме меня, не обращал внимания на море. Матросы суетились на палубе. Кто проверял веревки, кто чистил пушки, а кто мыл затертые от времени доски. На корме, около капитанского мостика, судя по перебранке, четверо матросов, под руководством старпома заменяли сломанные перила.

Я снова посмотрела на море. Теперь я уже ясно различила, что вижу и закричала:

"Корабль на горизонте!".

Работа мгновенно прекратилась. Старпом бросил раздавать оплеухи нерадивым работникам и побежал куда-то мне за спину, скорей всего на мостик. Отсюда мне было практически не видно задней части корабля, так что я просто уселась на заботливо поднятый сюда кем-то табурет, и положила подбородок на поручень гнезда. Рядом со мной была прислонена сабля с широкой гардой, которая внушала мне спокойствие, несмотря на то, что до этого момента, держать в руках оружие мне не доводилось.

"Эй, девица! Слезай!" - старпом поманил меня пальцем. Корабль за это время значительно подрос и стал хорошо различен у линии горизонта.

Я спустилась, оступившись на последней петельке. Рушус поддержал меня и тут же удивленно воззрился на саблю в моей руке.

"С кем воевать собралась, пиратка?"

Я насупилась:

"С ними. Зачем они к нам идут?"

"Это императорский трехмачтовый корабль, - он кивнул в сторону судна. - Сегодня мы для них не пираты, а торговцы. Везем продукты и серебро. Вот, возьми шапку, спрячь волосы. Отыщешь штаны в камбузе - сможешь посмотреть на императорских солдат. Нет, значит, спрячешься в трюме и чтобы я тебя не видел!".

Он протянул мне небольшую шапочку.

"А девушки?".

"Это не твоя забота, - он махнул рукой. - Вернешься на бушприт и будешь впередсмотрящим".

Он отвернулся и стал разглядывать корабль в подзорную трубу.

Когда корабль приблизился на расстояние выстрела, он стал обходить нас по правому борту. Его палуба высилась над нашей на добрую сажень. Наши паруса заполоскали и поникли - императорский отобрал у нас ветер, который мы так тщательно ловили.

Солдаты смотрели на нас, но признаков агрессии не выказывали. Пираты не были похожи на купцов, но позволили приблизиться к себе - оружия не достали, пушек не расчехлили. Мало того, Рушус поприветствовал капитана корабля, а когда тот поинтересовался, кто мы такие, сказал, что купцы. У нас и бумага на товар имеется, подписанная самим Торимуссом - императорским министром торговли. Желаете взглянуть?

Они желали. Рушус отдал бумагу Жимиру и тот ловко взобрался на императорский корабль. Пираты ждали, затаив дыхание. Наконец, капитан что-то приказал одному из своих солдат и они с Жимиром приземлились на нашей палубе.

Воин заглянул в открытое окошко трюма, а у меня схватило сердце - там же девушки!

Но Рушус был спокоен. Солдат тоже. Он обернулся к своим и замахал руками: "Все верно, капитан!". А затем вернулся на свою палубу.

Все это происходило в движении. Когда солдат запрыгнул обратно, корабли уже расходились. А спустя десять минут паруса вновь поймали ветер. Я выдохнула.

Уже вечером, когда стемнело, он подошел ко мне, неотрывно глядящей на волны, и тихо сказал:

"Слезай. Поесть принес".

Я спрыгнула на палубу и взяла завязанный платок. Я замерзла, отчего пальцы сделались деревянными - мне никак не удавалось развязать тугой узел.

"Спасибо".

Он посмотрел на меня, слегка нахмурив брови.

"Дайны, когда привезли тебя, дали на твой счет особые указания".

"Какие?" - мне не понравилась эта фраза.

"Прирезать тебя в пяти днях пути от берега и сбросить за борт. Ты не нужна в императорском гареме".

Я попятилась от него, прижимая к груди узелок так сильно, словно он мог защитить меня от неизбежного. Пират не двигался с места. И хотя и сама понимала, что с девушками мне совсем не по пути, умирать мне тем более не хотелось.

"Но я передумал. Сегодня я наблюдал за тобой и принял решение. Если захочешь, можешь остаться здесь, на бриге. У тебя зоркий глаз - нам нужны такие матросы. Ты смелая. Я научу тебя сражаться за свою жизнь. И потом, - он чуть помедлил. - Прирезать тебя, я всегда успею".

Я опешила. Женщин практически никогда не брали на пиратские суда, считая, что они приносят немилость Нравуса. А тут мне предлагали остаться, да еще и обучиться военному ремеслу.

"Почему?" - это был не вполне удачный вопрос, но для меня он был важен как никогда.