Верность

В ХАНААН

РопотМех пустеет, приближая горе, Вид пустыни жалок и суров, Нет дождя... и даже душно горам Под ветвями выжженных кустов. Выгорела синь на небосклоне, Зной разлит безбрежною рекой, Кажется, земля в унынье стонет, В жажде не дождавшись облаков. Молча продвигаются верблюды, Им знакомы странствия с бедой, Но за ними люди, люди, люди. В ужасе прощаются с водой. В семьи ропот проникает стужей, И уходит прошлое в туман... А жена укор бросает мужу: - Ах Рувим! Зачем нам Ханаан? Нашим детям, посмотри, как трудно, Их глаза тоскуют об одном... Но запас воды предельно скуден, Где же мех наполнишь ты потом? Мы ушли, оставив дом в Египте, Лук душистый, мясо и чеснок, Лучше б на чужбине мы погибли, Чем могилой будет нам песок! Только веруй- Анна, ты помнишь рабство недавнее? Крики надсмотрщиков, свист нагаек, Наше бессилие в тихом рыданье, Помнишь мечту о свободном крае? С ней мы ложились в тревожной полуночи, Горбясь от груза, ее носили, Только б не звались рабами юноши И навсегда позабылось насилье. Помнишь, жена, кирпичи обожженные, Пот, выступавший на мышцах усталых? Злобную ругань... уста искаженные С окриком страшным: Сделано мало! Часто за это платили мы голодом, Участь детей - наша общая рана, Ты вопрошала подавленным голосом: - Разве забыл нас Бог Авраама? Нет, не забыл! Но рукою простертою Нам предложил ханаанские дали... Анна, в полуночь, с надеждою твердою Вышли мы в путь и счастливые стали! Мы не грустили тогда об имении, Большим богатством считалась свобода, Помнишь, мы видели в море знамения, Значит Творцу покоряются воды! Нет для Него ничего невозможного, Могут потоки политься, как в Мерре, Если на Бога заботы возложены, - Только веруй! У МеривыЗа судьбу людей неся ответственность, Моисей направился к скале, Словно капитан в минуты бедствия взялся жизнь спасти на корабле. Звук удара... И скала заплакала Свежим оживляющим ручьем, Предлагая правнукам Иакова Средь пустыни Божий водоем. Но пророк стоял, смотря встревоженно На людей, наполнивших мехи. Поняли ль они, в чем сила Божия И как сердцу пагубны грехи?! Что пред верой падают препятствия И пустыни изменяют вид, А беда сближает руки братские, Укрепляя дружбы монолит. Кто из них вернется снова в прошлое, Вспомнив хлеб в языческой стране? Сколько будет ропотников скошено Смертью, проскакавшей на коне?! Простираясь в будущее мысленно, Знал ли Моисей Господень план, Что пойдут борцы Христовой истины По земле в Небесный Ханаан? Что придется встретиться с Меривами, Жаждать сил в засушливые дни, Но опять взбираться над обрывами, Преданность, как знамя, сохранив. Из-за гор смотрело солнце ласково, С видом, приуставшим от труда... Горизонт смущал ночными красками, Но в дорогу всех звала труба.

ДАВИД

IСорок дней ни мира, ни войны, Воронье кружится над долиной, И стоят войска в Ефес-Даммиме, Словно две гудящие стены. Опечален вид Израильтян, Гордость Голиафа - тень позора. И сникают ратоборцев взоры, К поединку сил не находя. Выиграть сраженье можно там, Где видна фигура исполина. Но шеренгу воинов покинуть Нелегко расслабленным ногам. Ужасает великана рост, Обреченно смотрят: молод, стар ли, А в устах одно: "Я только карлик, Издавна мой маломощный род..." Время истекло, последний день... Голос раздается: "Где же Бог ваш?" Стыдно слышать, когда повесть помнишь О полках египетских на дне. Очень скоро вздрогнет все вокруг, Бросится лавина на лавину, И во многих жилах кровь остынет, Это знают воины... Как вдруг: Сохраняя спокойствие, Белокур и красив, К поединку геройскому Шел Израиля сын. Среди войск изумление, Напряженье в глазах, Слышно чье-то веление: Возвращайся назад! Стань, Давид, и прислушайся, В этом нету стыда, В твоем деле пастушеском - Долг вернуться к стадам. Схватка может быть жаркая, Враг с мечом и копьем, И придется ли с арфою Петь на воле вдвоем? И придется ли с юностью В дали неба смотреть? Или, может, насунется Черной тучею смерть? Твое право быть зрителем, Хотя кровь горяча, И хранить рассудительность, Видя мощь силача. Но Давиду ли пятиться, Его ль вере упасть? Не она ли на пастбище Рвала львиную пасть?! Не ее ли могущество В море Чермном прошло... Вера, вечно живущая! Ты сильнее, чем зло! Ты одета в бесстрашие, Твои точны пути... Камень, брошенный пращею, Не бесцельно летит. Гордость пала бездыханной, Обезглавлена спесь, И победой неслыханной Начиналася песнь. Ее чудной мелодии Вдохновенны слова: В схватке с верой Господнею Скошен враг, как трава! IIШел Давид, не требуя наград, Ни высокой чести, ни короны, И по-детски счастлив был и рад, Что отогнан враг до Аккарона. Девушек цветистый хоровод Пел о нем, вселив царю обиду, И вливались звуки в небосвод: - Нет храбрее юноши Давида! Слава налегала, как плита, С тыла поражение наметив, Но твердили юные уста: Разве легче поражать медведя? Пристально смотрели старики, Он поклон дарил, скупясь на слово, И желал, чтобы похвал венки Возносились только Иегове. Радости кристальная волна Заливала душу с каждым вздохом, Шел Давид и, видимо, не знал, Что его пример войдет в эпохи. Что когда-то в самый трудный миг, Когда Правде приготовят плаху, Церковь скажет: "Нет, безбожный мир!" И уйдет навстречу голиафам. Солнце опускалось на скалу. Ночь с востока в хижины ломилась, А сребристый голос пел хвалу Господу за явленную милость!