Array Warrax - Princeps Omnium

Положив источник аморализма не в какой-то одной психической способности, а в недостаточном или ненормальном развитии любой из них в отдельности или всех вместе, Аристотель заметно приблизился к пониманию системности внутреннего мира человека, каковое достижение было отброшено последующими поколениями и не вспоминалось практически до нашего времени. Сейчас мы уже знаем, что степень индивидуальной моральности зависит от глубины и прочности усвоения культурных запретов и предписаний, образующих основу личности, а также от того, насколько они согласованы друг с другом и с биопсихическими особенностями человека. Тот феномен, который был назван испорченностью души, — это и есть разрушение или деформация личностной основы. Если этой основы нет, если во внутреннем мире царят разлад и хаос, то дальнейшее наращивание познавательных возможностей не принесет пользы, Здесь аристотелевская концепция порочности вполне диалектична, однако, при всей частоте употребления термина «зло», под ним понимается лишь потенциальный вред, что, несомненно, является частным и относительным понятием, не поддающимся абсолютизации.

После Аристотеля истолкование морального зла как дисгармонии психических функций прочно вошло в культуру. Оно оказалось совместимым и с рационалистическим требованием господства разума над страстями, и с христианским осуждением произвола как источника греховности. Рене Декарт использовал аристотелевское различение порочности и невоздержности для описания отношений между пороками и страстями. Страсть есть пассивное, а порок — активное душевное движение. Сами по себе страсти, с его точки зрения, не являются ни добром, ни злом (наконец-то!), более того, они необходимы для связи между душой и телом. Как говорил Вольтер: "Страсти — это ветры, надувающие паруса корабля, ветер, правда, иной раз топит корабль, но без него корабль не мог бы плыть". В порок превращается лишь та страсть, которая делается чрезмерной и самодовлеющей (однако, это адекватнее назвать преобладанием чувств над разумом).

И опять, обратите внимание, возникает все тот же вопрос о критериях «чрезмерности». Страсть, выражаясь более строго, является для субъекта доминирующим мотивом — и очень легко определяются субъективные критерии «чрезмерности» — нарушение физической, психической или социальной стабильности субъекта. Но вот объективные, универсальные критерии чрезмерности страсти — опять таки должны пройти классические этапы: они должны быть задекларированы, навязаны, «запущены» в культуру и в традиции. Это этапы общественно-манипулятивной стратегии, которые просто не пересекаются с субъективными критериями определения силы страсти. Именно в этом основа большинства конфликтов на уровне морали — то, что "хорошо/плохо" на уровне социума, никак не экстраполируется на то, что "полезно/вредно" для субъекта. Это — совершенно разные, непересекающиеся множества. Большинство совпадений (псевдопересечений) в этих областях — следствие навязанных в качестве «полезных» для субъекта общественных шаблонов и традиций и привычного подавления субъектом в себе тех стремлений и страстей, которые являются «неприличными» в данном социуме. Конфликт, вроде бы, непреодолим…, если забыть о разуме. Его разрешение — осознанные , действительно принятые каждым субъектом конвенции совместного существования. В комплексе с возможностью не только изменить, но и прервать существующие общественные договоренности. Не реально? Для нынешнего стадно-демократического социума, в котором бесконфликтность ценится гораздо выше интеллектуальности — абсолютно нереально. Но… Tempora mutantur et nos mutantur in illis.

Итак: упражнения моралистов на тему "добро/зло" не сообщили нам практически ничего нового, лишь подтвердили, что одними из аспектов архетипа Сатаны являются индивидуальностьи неприятие никаких априорных искусственно-социальных категорий— моральных, культурных, традиционных, которые, в конце концов, сводимы к понятиям Добра и Зла. Все то, что люди называют злом, обязательно причиняет какой-либо вред (хотя бы в виде раздражения от наблюдения "отклонения от нормы" в какую-либо сторону) социуму, при отнесении к моральным категориям польза/вред для человека как для личности практически не учитывается.

495. Возмущающие в индивидуальном образе жизни . Все крайне индивидуальные мероприятия жизни возбуждают людей против того, кто к ним прибегает; они чувствуют, что необычайный образ жизни, которым пользуется для своего блага такой человек, унижает их как обыденных существ.