Array Warrax - Princeps Omnium

Имеется отголосок этого мотива и в описаниях Дьявола. Согласно некоторым описаниям, Дьявол на шабаше воспламеняется и сгорает дотла. Пепел растаскивается ведьмами для приготовления всяческих снадобий. А Дьявол возрождается вновь, посвежевший и обновленный. [314]

Сюда же относится и смерть и воскрешение богов младшего поколения, связанных, как правило, с плодородием и загробным миров: Усир (по-гречески — Осирис), Адонис, Иннана и др. и связанные с этим ритуалы — это уже вторичное использование сюжета.

Можно еще сказать о том, какое отношение имеет к Левиафану Ад. Очень часто Ад (= Бездна) воображался как пасть Левиафана, что послужило вдохновляющей идеей многим архитектурных элементов. В качестве пасти чудовища оформлялись порталы, гроты и т. д. Причем эта деталь, конечно, встречается не одной культурной традиции.

Но не повсеместно акт творения воображался таким кровопролитным, хотя архетипическая идея окроплять кровью начинание и строить на крови чрезвычайно сильна… Но, тем не менее, кое-где постарались смягчить драму. Например, вместо расчленения выступает разлучение. Один из мифов о творении в Полинезии повествует о том, что сначала Земля и Небо лежали, слипшись, и порожденным ими богам было тесновато между двумя тушами. Вот и разодрали они объятия своих родителей, сотворив пространство между ними.

И Книга Еноха содержит мотив отделения друг от друга Левиафана и Бегемота, которые в состоянии первоначального Хаоса были слиты воедино.

Упомянутый Бегемот — также очень древний космогонический персонаж, чей архетип тесно переплетается с архетипом Левиафана так, что от культуры к культуре они имеют пересекающиеся черты. Он — олицетворение стихии Земли и известен также как Белиал. В Мексике чудовище Тлальтекутли, расчлененное ради сотворения мира, олицетворяло именно Землю. И обезглавленная богиня Коатликуэ, как мы помним, тоже.

Имя Бегемот древнее, специалисты углядывают в нем египетские корни. Однако, оно менее применимо в наши дни по сравнению с Белиалом ввиду осадка пошлости, накрывшего его. Средневековые составители демонологических реестров обычно не блистали умом и эрудицией. И вот, Бегемот у них получается один из демонов, олицетворяющих грехи, конкретно — курирует обжорство. Таким он представлен, в частности, в «Магусе» Баррета. И видок у него отдаленно напоминает индуистского Ганешу — толстопуз с головой слона. (По сути сравнение с Ганешей не зазорно, бог мудрости как-никак). Далее это название получили эстетически неприятные африканские животные. Ну а о том, для кого использовал это имя Михаил Булгаков, мы лучше вообще промолчим.

В противоположность этому имя Белиал (или Велиал) прежде имело не столь выдающееся значение. Оно мелькает лишь иногда в ведьмовских процессах. [315]У Вондела этот демон — хитрюга и дипломат. Но это совершенно другой архетип. Ему больше подходит та роль из Книги Иова, где Сатана ловко манипулирует волей всевышнего, побуждая его действовать в нужном ключе.

В заключение: архетипы Хаоса и Сатаны не эквивалентны и не являются подмножеством один другого, а пересекаются. Архетип Хаоса первичный. Он очень близок к архетипу Тьмы (промежуточному по времени возникновения между ним и архетипом Сатаны), как со стороны порождающей среды , так и с другой — сосредоточия . Главной демаркационной линией служит присущая Сатане разумность— если Хаос является олицетворением любого разрушения (но не только этого!), то для Сатаны разрушение является расчисткой места для творчества или же восстановлением гармонии Вселенной, если где-то развелось слишком много Порядка.

Мы говорим "Путь Левой Руки", и вполне естественно, что при этих словах возникает ассоциация то с широкой, не имеющей ни конца, ни краев дорогой, то, напротив, — с узкой, петляющей, полузаросшей (по ней мало кто ходит) тропой.

Однако обе эти метафоры хотя и красивы, но далеко не точны. Сатанизм — не прямая, как по линейке проведенная линия и даже не хитросплетенная горная тропа. Сатанизм — это целый мир, огромная Вселенная, которая не имеет границ для роста и развития. Эта Вселенная гораздо более обширна и всеобъемлюща, чем тот маленький клочок межзвездного пространства, доступный нашему изучению, [316]не говоря уже об том жалком шарике из грязи, на котором мы обрели плоть.