Иван Охлобыстин - Иоанн Кронштадтский

«В 1890 году, находясь в Орле, мне пришлось обратиться к батюшке Иоанну, и по его молитве я снова получила утешение, – писала в своих воспоминаниях современница отца Иоанна Евдокия Духонина, супруга начальника штаба Московского округа. – Заболел мой племянник двенадцати лет: корь осложнилась воспалением легких. Доктора приговорили его к смерти, которой и ждали с часу на час. Я послала ответную телеграмму батюшке, прося помолиться. И не успели еще принести ответ, как мальчик вдруг заснул хорошим покойным сном, личико его оживилось, мертвенная бледность пропала. Доктор, находившийся при нем, пришел в изумление и сказал мне: “Смотрите, какие хорошие признаки, еще, пожалуй, поправится”. Тут подали телеграмму батюшки такого содержания: “Бог милостив – пошлет исцеление”. И с этой минуты началось выздоровление».

«Госпожа Е.Н., болезненная, слабая женщина, горя желанием построить храм Божий на одной из окраин России, при встрече с батюшкой просила его влияния на имущих людей, для сбора пожертвований, – пишет в своих воспоминаниях капитан I ранга Бурачок. – Отец Иоанн благословил Е.Н. со словами: “Иди и строй!”

– Да как же, батюшка, я построю без всяких средств?

– Я тебе говорю: иди и строй, все будет хорошо, – строго и внушительно сказал батюшка.

Е.Н. побоялась входить в пререкания и послушалась, результатом чего, к большому удивлению Е.Н., храм действительно беспрепятственно был выстроен при неожиданно большом участии и сочувствии жертвователей».

«Батюшка не переносил курения табака, называя это одной из страстей, пагубных для души человека, аналогично пьянству, – вспоминал капитан I ранга Бурачок. – Так он отучил моего отца, так отучил и меня. Будучи избалованным не только обстановкой жизни, но и самим собой, мне почти никогда не приходило в голову оставить эту удобную и симпатичную привычку, тем более что попытки бросить приносили всегда испорченное настроение и лишали того излюбленного комфорта “покурить”, который у меня длился в течение восемнадцати лет. Курил я много. И вот однажды во время случившихся со мной тяжелых переживаний, как сейчас помню, 9 декабря 1913 года я пришел на гробницу отца Иоанна, и молитва у меня была одна: “Да будет воля Твоя”. Через три дня я серьезно заболеваю двухсторонними нарывами в горле, стоившими мне чуть ли не жизни, появляется желание оставить любимую привычку курить, о чем я и сказал доктору профессору Богданову-Березовскому. Последний с недоверием отнесся к этому желанию, узнав, что я уже восемнадцать лет подвержен этой страсти, и, улыбнувшись, сказал: “Смотрите, поправитесь и закурите снова”.

Теперь прошло уже двадцать лет, как я совершенно легко, несмотря на свою избалованность, оставил эту сильно владеющую людьми страсть.

Не только сам по себе описанный факт, но и мое личное создавшееся внутреннее убеждение привели меня к ясному заключению, что Воля Божия, на которую я оперся в своей краткой, из глубины души исшедшей молитве, по святым молитвам Праведника Божия батюшки отца Иоанна избавила меня от сильно развитой страсти, которую мы, люди, из личного удобства и распущенности не любим видеть и признавать, предпочитая быть в этом отношении слепыми».

«Про силу молитвы отца Иоанна мне пришлось слышать из многих случаев, это случай исцеления бесноватой, которая ужасно поносила батюшку, не перенося даже его присутствия, ее держали несколько человек, – вспоминает г-н Бурачок. – Когда отец Иоанн стал на колени перед святыми иконами и, весь согнувшись, ушел в молитву, больная забилась в судорогах, посылая хулу и проклятия на него, издеваясь над Богом и им. Но потом затихла и потеряла сознание. Когда отец Иоанн встал с молитвы, все его лицо и голова были покрыты потом, как водой, и подошел к больной, благословляя ее, то больная открыла глаза и, разрыдавшись, приникла к ногам батюшки, она была сильно ослаблена, но совершенно здорова. На присутствующих это ясное для всех происшедшее исцеление произвело потрясающее впечатление».

«Помню случай, когда был болен мой брат, – вспоминает г-н Бурачок. – Отец Иоанн благословил яблоко и приказал брату съесть, и к вечеру, к удивлению всех, брат оказался совершенно здоров».