Иван Охлобыстин - Иоанн Кронштадтский

Что касается второй части документа, то к настоящему времени пока не обнаружены сведения об осуществлении ее, но вероятность этого очень высока. Такого рода секретного распоряжения, тем более согласованные с ГПУ, подлежали обязательному исполнению, в связи с этим они, как сами собой разумеющиеся, могли не документироваться. Акт о замуровке, т. е. о выполнении первой части этого распоряжения, был связан с тем, что при этом присутствовали родственники, работы уже осуществлялись, и вообще первый этап работ по замыслу властей должен был получить более широкую огласку, чем сокрытие мощей под полом. Посему о первом этапе мы знаем довольно много, а о втором сохранились единичные свидетельства.

Несмотря на то, что актуальность для властей почитания св. Иоанна Кронштадтского со временем не становилась меньше, но они как будто успокаиваются после марта 1926 года, и никакие другие, более поздние постановления по поводу гробницы не обнаружены. Так что, по-видимому в период с конца апреля до начала июня 1926 года мощи св. Иоанна Кронштадтского, в оцинкованном гробе по свидетельству Иоанна Орнатскаго, были сокрыты под полом усыпальницы на глубине от 0,8 до 2 метров (по рекомендации А. Макарова и по распоряжению Ларионова), и пол забетонирован. Прослеживается аналогия с захоронением свят. Патриарха Тихона, только там мощи были сокрыты самими православными.

Сведений о вскрытии самого гроба отца Иоанна нет, и это косвенно подтверждает то, что гроб не вскрывался. Необходимости вскрывать (для разоблачения) не было, и если бы вскрывалось, то Ларионов написал бы об этом.

В 1930-е годы осквернение захоронения весьма маловероятно, так как народное, открытое почитание в связи с усилением репрессий было невозможно, и вопрос уже не стоял так остро. Слухи же об уничтожении могилы скорее всего были инспирированы книгой Юдина, вышедшей в 1962 году “Правда о петербургских святынях”, где автор кощунственно говорит о сожжении мощей».

ИЗ ДНЕВНИКОВ ОТЦА ИОАННА

«Здоровье и чрево – это те идолы, особенно у людей нынешнего века, от них же и я многогрешный, – для которых мы живем, и которым постоянно служим, до пренебрежения делами своего христианского звания, напр., чтения Слова Божия, которое слаще меда и сота, молитвы, этой пресладкой беседы с Богом, и составления проповедей Слова Божия. Много гулять для здоровья и для возбуждения лучшего аппетита, есть с аппетитом, – вот предметы желаний и стремлений многих из нас. А из-за наших частых прогулок, из-за нашего пристрастия к пище и питью – смотришь: и то упущено невозвратно, и это не сделано, и то на ум нейдет; – потому что до серьезного ли дела после вкусного обеда или ужина?

И занялся бы делом, да чрево, наполненное пищею и питьем, тянет от него в сторону, к покою нудит; дремлешь за делом, Что же это за дело? Остается только, если после обеда, – лечь отдохнуть, если после ужина, помолившись кое-как (сытый и молиться не может как должно), – лечь в постель и спать, – жалкое последствие отягощения чрева – до будущего утра. А утром, смотришь, опять готова жертва твоему чреву – вкусный чай. Встал, помолился, конечно не от всего сердца, – от всего сердца мы умеем только есть да пить, гулять, романы читать, в театрах сидеть, на вечеринках плясать, в любимых нарядах щеголять, – итак помолился по привычке, небрежно, соблюл форму молитвы, одну форму, без сущности, без живой веры, без силы, без горячности в прошении, славословии и благодарении Господа Бога за Его несчетные милости, да и давай скорее за пищу и питье. Наелись, напились, ну теперь едва-едва пошевеливаясь можно пойти и на дело, если только и дело-то не есть скорей безделье, напр., торговать какою-нибудь житейскою суетою, с избытком божбы, лжи и обмана. Вот подобным образом у многих, многих проходит жизнь настоящая, исчезают в суете дни наши [ср. Пс. 77, 33], а о главнейшем деле на земле – о спасении души своей – мало заботимся. Жизнь наша проходит главным образом в поклонении двум хрупким идолам – здравию и чреву, а потом – одежде; у некоторых, впрочем., больше одежде, потому что многие из-за платья, из-за поклонения моде жертвуют здоровьем и пищею и впадают в другую крайность; далее – деньгам, этому великому богу, этому юпитеру века сего; для этого идола многие жертвуют и здоровьем, своим, для него иногда ночи проводят в бессоннице, для него ложно клянутся, нарушают правила дружества, хладеют к своим родным, лишь бы собрать какими бы то ни было средствами больше денег. Есть сребролюбцы, которые, если бы было можно, все бы обратили в деньги и жили ими, подобно Иуде Искариотскому, который хотел обратить в деньги и то драгоценное миро, которым благочестивая, возлюбившая всей душой Господа своего женщина помазала ноги Его и потом отерла волосами головы своей. Христианин! не о здравии и чреве, не о нарядах и деньгах нужно тебе пещись, но о любви к Богу и ближнему, ибо это две главные заповеди Божии. Любяй в Боге пребывает, и Бог в нем пребывает [1 Иоан. 4, 16]».