Иван Охлобыстин - Иоанн Кронштадтский

Были случаи, когда совет гимназии делал постановление об увольнении какого-нибудь ученика. Тогда отец Иоанн упрашивал отдать «исключенного раба» ему на поруки. Отдавали, и нужно было видеть, с каким вниманием наблюдал отец Иоанн за вверенной ему душой. Он следил за ним как за больным растением, наблюдал за каждым нездоровым движением и выхаживал.

Много помогала отцу Иоанну исповедь. Здесь он беседовал с детской душой в минуты, когда она была ближе всего к Богу, отец Иоанн в это время мог наблюдать, где опасность для самих корней души, и лечил их, пользуясь всей силой своего влияния и молитвы. В результате он стал действительно духовным отцом своих детей.

Отец Иоанн глубоко верил в то, что воспитание юношества пойдет прекрасно, «если все мы будем вести свое дело с мыслью о Боге, о важности дела воспитания, ответственного пред Богом, всегда видящих лицо Отца Небесного (Мф. 18, 10); если не надеясь на свои силы, всегда слабые и хрупкие, мы будем чаще испрашивать на свое дело благословение и помощь свыше».

ИЗ ДНЕВНИКОВ ОТЦА ИОАННА

«Народный учитель в школе – это то же, что каменщик в руднике, которому приходится спускаться в глубокое подземелье и разбивать здесь своим тяжелым молотом твердые глыбы, чтобы извлечь из них небольшие блестки драгоценного металла. Тяжела его доля. Как Остап кричит он из своего подземелья: “Слышишь, батько?” “Слышу”, – раздается сверху в ответ. На положение народного учителя теперь обращено внимание».

Случилось раз, что одна барыня жаловалась Батюшке на упадок своих детей в религиозно-нравственном отношении. А Батюшка-то на нее же и возгневался:

– Ты, – говорит, – как родила их, так сразу начала, что ли, мясом кормить?

– Нет, – отвечала барыня, – смотря по возрасту. Сперва, конечно, молоко, потом кашкою, а как смысленность ихняя позволила, то стала давать мясо.

– А мясо-то, – высказал Батюшка, – сперва давала без костей крошенное, а потом уж и с косточками позволяла управляться. Ну, а обучала ты их как?

– С азбуки и все в постепенности, – отвечала барыня.

– Через гимназию, стало быть, в университет вела, – сказал Батюшка, – а к Богу вела ли?

– Молитвы они учили, потом Закон Божий, – отвечала барыня.

– Скажи лучше: не учили, а долбили, – поправил ее Батюшка. – Долбежка духовной науки у них с таким же чувством шла, с каким они выучивали арифметику и все прочее. Учителя их учили всему, что надо, чтобы на экзаменах могли умными показаться. Ну а ты-то, за сердцами их ухаживала ли? Направляла ли их так, чтобы они, помимо людского одобрения, еще и Божьего одобрения достигали?

– Внушала по силе, – отвечала барыня, – да ведь в сердце и своего ребенка двери не найдешь…

– Не нашла в ихние сердца дверей, так вот и получай вместо людей – зверей. Забыла ты, что пример роду человеческому показан роду человеческому на птичьем роде. У птиц родится сперва яйцо. Ежели это яйцо не пробудет положенное время в материнском тепле, то оно так и останется только бездушной вещью. Так и людей: рожденный ребенок что яйцо: с зародышем к жизни, но бездушен к процветанию во Христе. Которого ребенка не прогрели родители и ближние до корня души, до корней всех чувств его, тот так и останется мертв духом для Бога и добрых дел. Из таких-то вот непрогретых любовью и духовным уходом ребят и происходят в мире те самые поколения, из которых князь мира сего вербует свои полки против Бога и Святой Церкви Его.

– Вспомни-ка, – поучал Батюшка. – Ведь христосование яйцами напоминает нам, что каждому христианину надо дважды рождаться: один раз плотию в жизнь вещественную, а другой раз духом в жизнь Божескую. Чего, кажись, проще, а вот эту-то простоту никак не могут понять люди. Поэтому и пожирает нас вечный враг как яйца недвижимые и безсловесные. Да этак же и друг друга-то мы пожираем…

Уроки отца Иоанна были увлекательны и интересны и для взрослых людей. Сколько ласки, сердечности, нежного участия, живой мысли, живого чувства слышалось в каждом его слове. Его слушатели не только сами впоследствии жили этими уроками, но и других заставляли жить ими. Вот говорит им отец Иоанн о молитве: «Учитесь молиться, принуждайте себя к молитве. Сначала будет трудно, а потом, чем более будете принуждать себя, тем легче будет. Но сначала всегда нужно себя принуждать. А что такое молитва? Молитва – постоянное чувство своей духовной нищеты, немощи, созерцание в себе, в людях и природе дел премудрости, и благости и всемогущей славы Божией. Молитва – постоянное благодарственное настроение».