Софроний - Старец Силуан Афонский

Глубоко молящийся ум иногда чувствует приближение извне какого-нибудь духа, но если молитвенное внимание не нарушилось, то он отходит не воспринятым, так что не может после молитвы сказать человек — кто, зачем и с чем приходил.

Иногда при углубленной молитве происходит нечто трудноизъяснимое. Около ума проходят святоносные явления, которые стремятся привлечь к себе внимание ума, и если ум не отдает им своего внимания, то они как бы говорят уму: «Я несу тебе мудрость и разумение, и если сейчас ты не примешь меня, то, быть может, никогда уже не увидишь меня». Но опытный ум не внимает им никак, и они уходят не только не воспринятыми, но даже и неопознанными. Не знает достоверно ум даже и того, был ли то злой враг или добрый ангел; но он знает из опыта, что остановившись вниманием на рассмотрении принесенной блестящей мысли, он теряет молитву и после уже с великим трудом снова ищет ее. Опыт показал, что в час молитвы не должно останавливаться даже на добрых по виду мыслях, потому что при этом ум непременно встретится с иными помыслами и, как говорил Старец, «чистым не выйдет». Потеря чистой молитвы — ничем невознаградимый ущерб.

Борясь за свою свободу, подвижник ведет брань с помыслом настолько напряженную, что не испытавший сего на опыте не может себе представить. В этой внутренней брани с помыслом, в этом прямом противостоянии ему, при котором душа новоначального нередко претерпевает частичное поражение, а иногда одерживает и победу, подвижник имеет возможность изучить характер помысла до изумительной тонкости, так что хотя он и не совершает делом предложенного ему греха, однако, знает действие (энергию) всякой страсти значительно глубже и тоньше, чем одержимый ею. Последний может в себе и в других, на себе и на других наблюдать выявление энергии той или иной страсти, но чтобы достигнуть более глубокого познания ее, необходимо дойти до того духовного места, в котором пребывает молящийся по третьему образу и видящий всякую страсть в ее зарождении.

Знание страстей, приобретенное чрез преодоление их, приводит к прозорливости от опыта. Но надо заметить, что прозорливость, являющаяся следствием опыта долгой борьбы со страстями, не достигает того совершенства, которое имеет дар прозорливости по особому действию благодати. Первая — по некоторым движениям, по лицу, по отдельным словам, по роду молчания или беседы, по психической атмосфере, создаваемой человеком, узнает о его духовном состоянии; однако, наиболее верным основанием для суждения о человеке имеет беседу с ним, так как в слове его выявится мера подлинного духовного опыта и то, что является следствием лишь внешнего научения. Вторая же, т. е. благодатная прозорливость, все познает чрез молитву и не имеет нужды в присутствии человека.

* * *

В процессе продолжительной внутренней брани подвижник встречается, кроме указанного выше, с тремя видами прозорливости: первый — в силу естественной некоторым людям интуиции, повышающейся от постнического жития; второй — по действию демоническому, и третий — по дару благодати.

Первый вид для благочестиво настроенного и смиренного человека может быть полезен и добрым образом использован, так как содействует более тонкому хранению заповедей Христа в отношении к ближнему. Гордому и страстному он повредит, ибо умножает поводы к страстям и открывает большие возможности их удовлетворения.

Второй вид чрезвычайно опасен для тех, кто его принимает, ибо рано или поздно приведет к болезненному нарушению всех душевных и духовных сил человека, исказив и самый облик его.

Третий вид сопряжен с величайшею ответственностью и является источником многих духовных страданий для своего обладателя. Гордому он вообще не дается.

Все эти три вида прозорливости причиняют страдания. При первом виде, т. е. естественной интуиции, страдания являются следствием повышенной чувствительности нервно-психического аппарата. При втором — в силу вообще разрушительного, разлагающего свойства демонических действий, что становится явным нередко лишь по прошествии долгого времени. При этой прозорливости если и проявляется иногда способность «прочитать» чужую мысль, то все же глубокий внутренний человек остается недоступным. С несколько большею достоверностью она иногда проявляется по отношению к событиям, имеющим внешний характер. Тем, кто ее принимает, она дает случаи к услаждению тщеславием.

Подлинная духовная прозорливость — есть дар благодати. При этой прозорливости открывается глубина человеческой души, часто скрытая от самого человека. Эта прозорливость ни в какой мере не имеет психопатологического характера и причиняет страдания своему носителю только потому, что, как дар Божий, она полна любви, а видеть ей приходится преимущественно «безобразие и бесславие» человека. Это — страдание любви. Имеющие сей дар никогда не стремятся его удерживать; им чуждо возношение и тщеславие.