Софроний - Старец Силуан Афонский

Безличный в законах своего функционирования, являющийся, по существу, лишь одним из выявлений жизни человеческой личности, одною из энергий личности, рассудок, в том случае, когда ему отводится первенствующее место в духовном бытии человека, последовательно доходит до того, что начинает уже бороться со своим источником, т. е. личным началом.

Восходя, как он мнит, до последних высот; нисходя, как ему кажется, до последних бездн, он стремится нащупать пределы бытия, чтобы всему дать собственное ему „определение“, и не достигая этой цели своей, ниспадает в изнеможении и решает: „Бога нет!“

Потом, продолжая борьбу за преобладание, с дерзостью, а вместе и с тоскою, говорит:

„Если есть Бог, то как могу я согласиться, что этот Бог — не я?“ (Это выражение принадлежит одному из тех, кто шел таким путем).

Не достигнув пределов бытия и приписав себе эту беспредельность, он восстает гордым восстанием и говорит:

„Я исследовал все и нигде не нашел большего себя, следовательно — я Бог“.

И действительно, ум-рассудок, когда на нем и в нем сосредоточивается духовное бытие человека, царит и властвует в свойственной ему отвлеченной сфере настолько, что высшего себя не обретает, и потому кончает признанием в себе божественного начала.

Это последний предел рассудочного воображения и в то же время — последняя глубина падения и мрака.

* * *

Есть люди, которые идут навстречу указанным выше притязаниям рассудка и принимают их, как истину, но православный подвижник вступает с ними в борьбу. При этом борении обнаруживается вмешательство странных посторонних сил, брань с которыми принимает трагический характер и достигает чрезвычайного напряжения, и победный исход для подвижника возможен только через веру, побеждающую мир (1 Ин. 5, 4). „Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша“.

Для решения этих вопросов монах не садится в удобное кресло кабинета, но в ночной тишине, далеко от мира, никем из людей неслышимый и невидимый, с великим плачем падает пред Богом с молитвою:

„Боже, милостив буди мне грешному“, как мытарь, или как Петр:

„Господи, спаси меня“ (Лк. 18, 13; Мф. 14, 30). Духом он зрит разверзшуюся пред ним бездну „кромешной тьмы“, и потому молитва его горяча… Слово бессильно показать тайну этого видения и силу этой борьбы, которая может длиться годами, доколе не очистится человек от страстей, доколе не придет Божественный свет, который откроет неправду судов наших, который изведет душу на безмерные просторы истинной жизни.

* * *

Мы много беседовали со Старцем по этим вопросам; он говорил, что причина брани лежит не в рассудке как таковом, а в гордости нашего духа; от гордости усиливается действие воображения, а от смирения оно прекращается; гордость пыжится создать свой мир, а смирение воспринимает жизнь от Бога.

За долгие годы тяжелой борьбы блаженный Старец приобрел силу стоять умом в Боге, отвергая приходящие помыслы. В брани с врагами он перенес очень много страданий, но когда мы его узнали, о прошлом он говорил с великим миром души и в очень простых выражениях:

„Ум с умом борется… наш ум — с умом врага… Враг пал гордостью и воображением, туда же он и нас влечет… В этой брани нужно большое мужество… Господь оставляет своего раба побороться, а Сам смотрит на него, как смотрел на Великого Антония, когда тот боролся с бесами… Вы помните, конечно, как в Житии Святого Антония говорится, что служивший ему друг его отнес Преподобного в церковь селения; когда ночью Антоний пришел в чувства, то умолил своего друга отнести его обратно в гробище. Совершенно больной, он не мог стоять на ногах и молился лежа; по молитве он снова подвергся жестокому нападению бесов, и когда, терпя тяжкие болезни от них, возвел очи и увидел свет, то познал в нем пришествие Господа и сказал:

„Где же был Ты, милостивый Иисусе, когда враги уязвляли меня?“ А Господь ему ответил:

„Я здесь был, Антоние, и смотрел на мужество твое“. Так нам надо всегда помнить, что Господь видит нашу борьбу с врагом, и потому не устрашаться, хотя бы весь ад наступал на нас, но быть мужественным“.

„Святые научились брани с врагом; они знали, что враги действуют обманом через помыслы, и потому всю жизнь не принимали помыслов, помысл сначала приходит по виду неплохой, но потом он оторвет ум от молитвы и дальше уже начнет запутывать, поэтому необходимо всякие помыслы отвергать, хотя бы и хорошие по виду, но иметь ум чистым в Боге… А если все придет помысл, то не надо смущаться, но крепко уповать на Бога и пребывать в молитве… Не должно смущаться, потому что враги радуются и нашему смущению… Молитесь, и помысл отойдет… Это путь Святых“.