Дама приняла меня очень тепло и повела вовнутрь, где указала мне моё место. Оно не было похоже ни на что на Земле, так что его трудно описать. Но могу сказать, что весь дом, казалось, трепетал жизнью и отзывался на нашу волю и жизненную силу.
Итак, это моя нынешняя и самая последняя стадия службы, и она обещает стать для меня очень счастливой. Но я только-только начала понимать молитвы, которые приходят к нам сюда с Земли и регистрируются здесь, и вздохи попавших в беду мы слышим — или, скорее, они тоже регистрируются, и мы видим или чувствуем их и отсылаем свои собственные вибрации в ответ. Со временем это происходит само собой, но сначала требует больших усилий. Так мне показалось. Но даже усилия дарят отсвет благословения тем, кто этим занят.
Как я узнала, здесь много местностей, находящихся в контакте с Землёй, и это могло бы показаться мне невозможным, если бы не ответные вибрации, которые возвращаются к нам и показывают, сколько утешения и помощи мы посылаем. Я занята делом лишь понемногу каждый день, а потом выхожу и осматриваю город и его окрестности. И это всё просто восхитительно, даже более прекрасно, чем моя прежняя сфера, в которую я тоже наведываюсь, чтобы повидать подруг. Так что можешь себе представить беседы, которые мы ведём при встречах. Это почти такая же огромная радость, как и сама работа. Мир в Господе нашем Иисусе — вот атмосфера, окружающая нас. И это такая Земля, в которой нет темноты, и, когда все туманы окажутся в прошлом, дорогой мой, ты придёшь сюда и я покажу тебе всё — пока ты, возможно, не будешь способен взять меня за руку, как Он взял, и повести меня взглянуть на работу в твоей собственной сфере. Ты думаешь, что я делаю тебя предметом своего честолюбия, дитя моё. Да, так и есть, и это материнская — то ли слабость, то ли скорее благословение.
Четверг, 25 сентября 1913 г.
То, что мы хотим сказать тебе сегодня вечером, следует воспринимать как очень несовершенную попытку объяснить тебе значение того отрывка, о котором ты часто размышлял (Иоанн., XVI, 20 «Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет».), где Господь наш говорит Св. Петру, что он есть Его противник. Господь, как ты можешь вспомнить, был на пути к Святому Городу, и говорил Своим Апостолам, что Он будет убит там. Он, несомненно, стремился внушить им, что хотя людям может показаться, что Его миссия потерпела неудачу, однако в глазах, которые способны видеть так, как Он мог ими видеть, Его кончина будет лишь началом гораздо более могущественного и великолепного развития дарующей жизнь миссии, которую Он принял на себя от имени Отца и ради возвышения мира.
Петр выразил своим отношением, что не понимает этого. Настолько ясного и достаточно простого, чтобы понять. Обычно остается незамеченным, что Христос неотступно шел прямой линией развития, и что Его смерть была лишь эпизодом на Его пути вперед, и что скорбь, как ее понимает мир, не есть антитеза радости, но может быть частью ее. Если правильно ее использовать, она становится точкой опоры, на которой может покоится тот рычаг, что сумеет снять груз с сердца человека, понявшего, что всё есть часть Божественного Плана ради нашей же пользы. Лишь познав подлинную «цену» скорби, понимаем мы, как ограничено ее воздействие, не идущее далее того, чтобы сделать нас несчастными. Господь собирался ввергнуть Апостолов в тягчайшую скорбь, но, пока бы они не поняли блага этого, они не могли использовать эту скорбь и подняться над суетой мира. А потому не могли исполнить дела, которое Он назначил им к исполнению. «Скорби ваши обратятся в радость», — сказал Он им. Так и было суждено случиться, но не прежде, чем они изучили познавательную ценность скорби, — хотя и не до конца.
Всё это выглядит очень простым, когда записано таким образом, и бесспорно это просто, потому что все основополагающие принципы Божественного Промысла просты. Но для нас, и для меня в настоящее время, это имеет значение, которое может не быть очевидным для тебя. Ведь проблема, которая является главным предметом изучения в новом Доме, где я провожу так много времени, есть тот же самый предмет, а именно — превращение, или преобразование, вибраций скорби в вибрации, которые рождают в сердце человека радость.
Это такая прекрасная наука, хотя и множество трудностей примешивается к ней из-за предписаний, наложенных на нас, относительно священной неприкосновенности свободной воли. Мы не можем господствовать ни над чьей волей, но должны так действовать через их волю, чтобы не только получить желаемый эффект, и всё время сохранять их свободу, и заслуживать хотя бы относительную благодарность. Я устаю порою, но это пройдет, когда я стану более сильна в работе. О чем ты хочешь спросить? Думаю, ты хочешь спросить о чем-то.
Читать дальше