Э. Тозер - Стремление к Богу

Но этого мало. Нажитые в течение долгого времени привычки не отмирают с легкостью. По зрелом размышлении и по великой благоговейной молитве можно окончательно вырваться из психологической ловушки разделения святого и мирского. Например, обыкновенному верующему будет трудно свыкнуться с мыслью, что его каждодневные занятия могут исполняться как богослужебные дела, приятные Богу во Иисусе Христе. Древнее противопоставление будет всплывать из подсознания, чтобы тревожить душевный покой. Не таков этот древний змий, диавол, чтобы упустить свою возможность. Он будет в кабине автомобиля, за письменным столом или в поле напоминать христианам, что они отдают лучшую часть дня мирским делам, оставляя своим религиозным обязанностям до смешного малую часть своего драгоценного времени. И если мы не будем заботиться о мире своей души, эти атаки врага могут привести ее в смятение и породить упадок духа.

Бороться с этим можно, только упражняясь в воинственной вере. Должно предлагать все свои дела Богу и верить, что Он принимает их. Следует твердо стоять на этом и непоколебимо верить, что всякий поступок во всякое время дня и ночи сослужит свою службу. Напоминайте Богу во время уединенной молитвы, что всякое дело наше направляется к Его славе; дополняйте это обращение тысячекратными мысленными молитвами во всякий день жизни. Давайте учиться превращать всякую работу в священническое служение. Давайте верить, что Бог присутствует в каждом простом труде нашем, и учиться искать Его там.

Разделение жизни на святую и мирскую углубляет внутренний раскол в нашей душе. Это заблуждение распространилось так широко, что, пытаясь бороться с ним, чувствуешь себя одиноким воином. Оно служит своего рода красителем, окрашивающим весь ход мыслей религиозных людей; оно надевает им на нос очки того же цвета, дабы им невозможно было определить построенные на его основании ложные выводы. Вопреки всем новозаветным догматам, об этом заблуждении говорили и его воспевали веками, принимая за часть христианской идеи, однако в нем нет ничего христианского. И только квакеры, насколько мне известно, воспринимали это заблуждение как ересь и находили мужество разоблачать его.

Вот как выглядят факты. В течение четырех сотен лет Израиль обитал в Египте в атмосфере вульгарнейшего идолослужения. Наконец, благодаря Моисею они вышли из этой земли и направились в землю обетования. Сама идея святости оказалась утраченной ими. Дабы поправить это, Бог начал с самого начала. Он поместил Себя в огненное облако, а позднее, когда была построена скиния, Он обитал в огненном проявлении в святая святых. Тысячекратно подавая разнообразные знаки. Бог учил Израиль различать священное и несвященное. Были священные дни, священные сосуды, священные одеяния. Были омовения, жертвы, приношения всякого рода. При помощи этих средств Израиль познавал, что Бог свят . Вот чему Он учил их, а не святости вещей или мест. Святость Иеговы — вот предмет, который должны были выучить сыны Израилевы.

И вот наступает тот великий день, когда является Христос. Не медля, Он начинает говорить: «Вы слышали, что сказано древним». А Я говорю вам…» (Мф.5:21-22). Ветхозаветные классы кончились. Когда Христос умер на кресте, завеса в храме разорвалась сверху донизу. Святая святых открылась для любого и каждого, кто захочет войти верою. Тогда вспомнили слова Христа: «…наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе: Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:21,23-24).

Вскоре Павел во имя свободы от всякого рабства объявил всякую еду чистой, всякий день святым, всякие места священными и всякое дело приемлемым для Бога. Времена, признававшие святость мест, как сумеречная пора образования человечества, прошли, миновали, когда восстало солнце духовного богослужения.

Духовность богослужения оставалась во владении церкви до тех пор, пока со временем не оказалась утраченной. Тогда укоренившееся в сердцах падшего человечества законничество начало возвращать древние отличия. Церковь снова начала соблюдать дни, периоды и времена. Определенные места были избраны и отмечены как особенно святые. Появились различия между одним и другим днем, одним или другим местом, одной или другой личностью. Святых таинств вначале было два, затем три, затем четыре, пока с победой католицизма их не стало семь.