Сульпиций Север - Труды

1. Недалеко от пустыни, примыкающей к Нилу, располагается множество монастырей. Часто в одном месте обитают сотни [монахов]: над ними есть [своя] высшая власть, живут они по указанию аббата, ничего по своей воле не совершая, но во всем его воли и власти повинуясь. Из них, если кого полагали бoльшим добродетелью, того направляли в пустыню, чтобы он вел там жизнь в одиночестве, но уходили только по разрешению аббата. У них это первая добродетель - подчинение - повиноваться власти другого. 2. Ушедшим в пустыню положено было снабжение хлебом или какой-нибудь другой пищей. Случайно в те дни, когда я туда прибыл, одному [из них], недавно удалившемуся в пустыню и не далее как в шести милях от монастыря построившему себе хижину, аббат через двух мальчиков передал хлеба; старшему из них было пятнадцать лет, а младшему - двенадцать. 3. И вот на обратном пути им встретилась на дороге огромной величины змея; и когда она появилась у их ног, они [этой] встречи ничуть не испугались и та, словно усыпленная заклинаниями, положила [свою] черную голову [на землю]. Младший из мальчиков, взяв ее рукой и завернув в плащ, понес [с собой]. И вот, вступив в монастырь словно победитель, он, на виду у всех размотав плащ, не без спесивой хвастливости показал сбежавшейся братии плененную тварь. 4. Но когда остальные разнесли весть о вере и добродетели мальчиков, аббат более мудрым решением, дабы не возносился юный годами, обуздал обоих розгами, сильно ругая их, по какому праву они приписали себе то, что через них сотворил Господь. Деяние это было не по их вере, а по Божьей милости: пусть лучше поучатся служить Богу со смирением, а не бахвалиться знамениями и храбростью, ибо полезней осознание [собственной] немощи, чем тщеславие подвигов.

1. Когда монах тот узнал, что мальчики подверглись опасности, встретившись со змеей, и, кроме того, получили немало розг за одоление гадины, то попросил он аббата, дабы после этого ему не приносили ни хлеба, ни какой-либо иной пищи. 2. И вот пошел уже восьмой день, как человек Божий подверг себя угрозе голода - томил свою плоть воздержанием, но не мог разум отказаться от стремления к небу: слабело от голода тело, но вера становилась крепче - 3. когда в ту пору аббат подвигся [Святым] Духом, дабы навестить [своего] ученика, стремясь разузнать в благочестивой заботе [своей], какой же пищей пробавлялся тот, кто не пожелал принять для себя хлеб от людей, и для выяснения этого направился [к нему] сам. 4. Тот, увидев издали идущего старца, побежал ему навстречу, поблагодарил его и повел к келье. Когда они оба вместе вошли, то увидели стоящую у дверей пальмовую корзину, наполненную свежим хлебом, тогда как до этого она висела за дверьми. 5. И прежде [всего] чувствовался запах свежего хлеба, на ощупь же он был словно только что вынутый из печи, однако оказалось, что египтянам хлеб такой формы незнаком. 6. Так оба они, пораженные, познали милость небес. Тогда [монах] подумал, что это связано с приходом аббата, аббат же приписал это больше его вере и добродетели: затем оба они с великой радостью небесный хлеб преломили. 7. И когда после этого вернувшийся старец был препровожден монахами в монастырь, то настолько возгорелся у всех огонь сердец, что они наперегонки спешили уйти в пустыню и святое уединение, несчастными себя полагая, если кто дольше оставался в сообществе многих, где приходилось терпеть присутствие людей.

1. В том монастыре я видел двух старцев, которые прожили там уже сорок лет таким образом, что, как рассказывают, никогда оттуда не выходили. Упомянуть о них не показалось мне недостойным, поскольку такое я слышал похвальное слово свидетельства об их добродетелях и от самого аббата и от всей [монашеской] братии, что одного из них сообщество никогда не видел едящим, второго же - во гневе”. 2. На это Галл, пристально глядя на меня, [сказал]: “О, если бы тот ваш - не хочу называть его имени - присутствовал бы сейчас [здесь], я бы очень хотел, чтобы он послушал этот пример, ибо муж сей часто, как мы разузнали, на весьма многих сильно гневался. Однако, поскольку недавно врагам своим, насколько я знаю, он простил, то, если бы он послушал нас, все больше и больше представленным примером укрепился бы [в том], что прекрасна добродетель, не подверженная гневу. 3. Однако я не буду отрицать [того], что у него были для гнева законные основания. Но чем тяжелее сражение, тем почетней награда. Потому я полагаю справедливым, если ты не знаешь, [привести] некоторое разъяснения, ибо, когда его покинул неблагодарный вольноотпущенник, то был он несчастен более, чем хулитель, от него ушедший. Но не разгневался он [на того], кто, похоже, соблазнял [его к этому]. 4. Я же, если бы Постумиан не привел этот пример одоления гнева, сильно бы разгневался на поступок беглеца, но поскольку гневаться не должно, то всe это воспоминание о тех, которые нас столь раздражают, следует оставить”. 5. “Тебя, - сказал я, - Постумиан, тебя мы лучше послушаем”. “Сделаю, - ответил он, - Сульпиций так, как ты говоришь, поскольку вижу, что вы будете слушать с большим вниманием. Но помните, что не без корысти веду я этот разговор: охотно предоставлю то, что вы требуете, но только позже не отвергнете того, что попрошу я”. 6. “Но мы, - сказал я, - не имеем ничего, чем могли бы возместить тебе взятое в залог, [не говоря] уже о прибыли. Однако, чтобы ты ни замыслил, ныне повелеваю, дабы ты приступал и удовлетворил наше любопытство, ибо весьма услаждает нас твоя речь”. 7. “Никак не откажу в вашем желании, - ответил Постумиан, - и поскольку добродетель одного отшельника вы узнали, расскажу вам еще немного о многих”.