Плач третьей птицы

Уставы о покаянной дисциплине говорят мало или не говорят вовсе: то ли потому, что она считалась само собой разумеющимся делом, не нуждающимся в регламенте, то ли по причине ее сугубой индивидуальности и интимности, хотя, как известно, христианская исповедная практика сложилась в монастырях.

Именно монахи кардинально изменили само понятие греха, изучив его психологию, технологию приражения и законы развития; в монашеских творениях, писанных из опыта сердечной боли и жестокой борьбы, человек видел самого себя, познавал темные глубины души и учился откапывать корень внешних порочных деяний и злоключений внутри, в области собственных чувств, мыслей и побуждений [330].

Правила Василия Великого предписывают раскаявшемуся исповедать грехи духовному отцу [331]; устав Иоанна Кассиана призывает юного инока всё открывать своему старцу [332]; понятия духовный отец и старец вначале, очевидно, совпадали, но, соответственно ухудшению нравов, от эпохи к эпохе видоизменялись.

В Лавсаике, в текстах Макария Великого, Иоанна Златоуста под словом старец несомненно подразумевается убеленный сединами благодатный муж, умудренный многолетней практикой подвижничества, просвещенный Духом; он становился, опираясь на особенные дарования, посредником между учеником и Богом, наставником, заступником, ходатаем о прощении грехов, молитвой избавлял от искушений, смывал с души всякое смущение и даже принимал на себя бремя страсти, мучившей кающегося; из глубины веков перешла и в древнерусский чин исповеди формула: «на моей выи согрешения твоя, чадо, и да не истяжет тебе о них Христос Бог, егда придет во славе Своей на суд страшный» [333].

Старец начального, отшельнического периода, опасаясь нарушать уединение – неотъемлемое условие духовного преуспеяния – имел всего одного-двух, много трех учеников и принимал их на исповедь не часто, обычно раз в год; да и монашеское племя было еще не так многочисленно. В первых (келлиотских) монастырях старец управлял духовным развитием иноков наряду с игуменом; в малолюдных обителях этим занимался только игумен.

В наших монастырях некоторые настоятели и настоятельницы, побывавшие в Греции, упорно, до постыдных конфликтов, насаждают исповедь себе; «а как же! должен же я знать кто чем дышит», – объясняет один наместник, наловчившийся исповедовать как духовник, а карать за исповеданное как начальник; двусмысленность такого порядка ощущалась уже в древности, например, преподобный Симеон Благоговейник, снисходя к немощи избегающих игумена, советовал избирать в духовники любого брата, к которому есть доверие [334].

Современный человек еще немощнее по части доверия, но зато куда изворотливее и циничнее; архимандрит Софроний, опытнейший священник с афонским опытом, считал необходимой совершенную чуждость духовника административной власти в монастыре, чтобы исповедь была искренней и чистой, а не заигрыванием ради благоволения начальства [335].

В киновии преподобный Пахомий кроме старцев счел нужным учредить еще и новациат: организованный надзор за новичками, руководительство каждого из них опытным иноком, главным образом ради воспитания послушания; очевидно, к старцу ученики обращались через годы, по укреплении нравственных навыков, с появлением духовных запросов; у Иоанна Кассиана и Венедикта Нурсийского деканы, или десятники, назначаемые из преуспевших, имели попечение о десяти новоначальных; препозиты смотрели за целым домом; в женских обителях духовный руководитель носил название матроникария; но были и старицы по типу новациата.

Сейчас и у нас в некоторых обителях вновь поступивших для откровения помыслов прикрепляют к сестрам, не обязательно старшим по возрасту, но сколько-то пожившим в монастыре; и они, аки от древних, именуются старицами. Ничего страшного, если не вредит им , если учащие и учащиеся способны трезво оценивать разницу между святым словом и его реальным наполнением; губительно мечтательство, имитация, иллюзия правильности и, следственно, благополучия; искренняя вера в нас возвышающий обман , понятно, успокаивает, одна беда: исцеляющий эффект равен пользе употребления ароматерапии против рака.

Этим опасна нынешняя мода: под дружное всхлипывание о духовном оскудении и дефиците богопросвещенных руководителей – словно когда-нибудь земля переполнялась ими! – громадными тиражами издается множество внушительных томов и мелких брошюрок о старчестве и правилах обращения к старцу, о прежних и только что почивших и даже еще живущих святых старцах ; кажется, стоит лишь изучить правила, слегка помолиться, оглядеться – и обрящешь его тут, неподалеку; посещение прозорливого старца включают в паломнические маршруты!