Нумерос 78 (СИ)

- Главное не переборщить, - заметил Кёраку.

Негромкие шаги и резко отдернутая перегородка, заставили всю троицу замереть в немом изумлении. Появившийся в дверном проеме, Бьякуя обвел всех присутствующих тусклым взглядом покрасневших глаз и желчно усмехнулся.

- Явились...

Вид капитана шестого отряда был не то, чтобы слишком ужасен, но определенно и близко не соответствовал тому образу, к которому привыкли многие шинигами за долгие годы. Длинные черные волосы Кучики, не скрепленные традиционными зажимами, болтались в полнейшем беспорядке. Помятая одежда, похоже, носилась уже несколько дней, а шарф бежевого цвета, являвшийся еще одной обязательной отличительной чертой в облике Бьякуи, попросту отсутствовал. На потемневшем лице появились старческие морщины, особенно глубокие гнездились в уголках глаз.

- Что? Хотите лишний раз позлорадствовать? Ну, так давайте! Смейтесь! Вот он я перед вами! - охрипший голос Кучики звучал как-то надломлено.

- О чем ты, Бьякуя? - брови Укитакэ поползли вверх.

- Не надо прикидываться, семпай! Я все знаю! - Бьякуя не дал Джуширо договорить и так же порывисто, как и прежде вылетел из комнаты.

- Я, кажется, чего-то не понимаю, - пробормотал капитан тринадцатого отряда.

- Похоже, болезнь дошла до той стадии, когда мы имеем последнюю возможность, чтобы вмешаться, - деловито резюмировал Нацу, переглянувшись с Кёраку.

- Да, срочное лечение явно необходимо, - подтвердил Шунсуй.

- Вы так и не сказали мне, что именно задумали, - настороженно заметил третий участник беседы, но возвращение Кучики помешало ему закончить свои расспросы.

- Вот!

Большой деревянный ящик ухнул на столешницу, а Бьякуя застыл над ним, скрестив на груди трясущиеся руки.

- Это что? То, что мне кажется? - Кёраку покосился на Укитакэ, стоически сдерживая ухмылку, так и просившуюся наружу.

- Великие предки, надеюсь, что нет, - если бы не маленькая неловкость, проскочившая в речи Джуширо, то его испуг можно было бы посчитать почти настоящим.

- Да! - припечатал Кучики. - Это именно то, о чем вы подумали! И что еще может быть лучшим свидетельством того скрытого всеобщего презрения и насмехательства, чем это издевательство, присланное мне?! Как же низко могут пасть люди в своем желании...

- Он заговаривается? - Шунсуй склонился к уху лекаря, и тот утвердительно кивнул.

- Пора вмешаться.

Тяжелая трехлитровая бутыль с прозрачным содержимым грохнула донышком о стол ничуть не хуже, чем ящик. Бьякуя, прерванный на середине своего монолога, воззрился на выставленный Нацу предмет. В глазах капитана впервые промелькнула какая-то искра не затуманенного разума. Укитакэ разглядывал "подарок" с некоторым скепсисом.

- Это что? - убито, будто не замечая очевидного, спросил, наконец, Кучики.

- Лекарство, - ответил Нацу. - И сейчас, Кучики-сама, мы будем вас им основательно так лечить. К тому же, поскольку данный вид секретной терапии действует куда лучше при коллективном применении, то все собравшиеся готовы поучаствовать в медицинской процедуре. Причем исключительно ради вас, Кучики-сама.

- Глупости, - вяло отмахнулся Бьякуя, но взгляд капитана все никак не желал отцепляться от вытянутой стеклянной тары.

- Хотите поговорить об этом? - улыбнулся Нацу, резким жестом не дав Укитакэ высказать какое-то возражение.

- Да какая, в принципе разница? - снова махнул рукой глава великого дома, после чего, как ни странно, плюхнулся на пол, прямо там, где стоял. - Хуже уже не будет...

Прокравшись к дверям, старик-дворецкий сначала некоторое время прислушивался к громким звукам, доносившимся изнутри, а затем, не в силах сдерживать любопытства, приник одним глазом к крохотной щели. От увиденного у слуги едва не подкосились ноги, и лишь многовековая выучка помогла ему удержаться от удивленного вскрика.

Четверо мужчин, находившихся в приемном зале, уже достигли той фазы задушевного разговора, когда каждый рассказывал примерно что-то свое и при этом все остальные умудрялись не только выслушивать друг друга, но еще и вставлять в рассказы свои замечания и наблюдения, плавно перетекая с одной темы на третью и обратно. Хозяин поместья хоть и с осоловевшим (впервые на памяти дворецкого!), но весьма посвежевшим видом рассуждал о высоких материях, таких как "сволочность жизни" и "неблагодарность подчиненных". Троица оппонентов активно спорила и яростно жестикулировала, при этом вскочивший на ноги лекарь-блондин больше всех упирал на "необходимость проявлять социальную гибкость" и "единение с простым народом". Во время одного из небрежных взмахов руки деревянный ящик, ютившийся на краю стола, свалился на пол, но никто из четверых даже не обратил на это внимания. Клоунские носы, петарды и "змейки-дуделки" рассыпались вокруг блестящим покрывалом. А сверху желтым прямоугольником замерло "Пособие по развитию чувства юмора. Для чайников".