Нумерос 78 (СИ)

- Я к тебе, жирдяй, обращаюсь! Думаешь, я не знаю, кто ты и что творишь?! Решил раз из богатой семейки и шинигами к тому же, то все тебе можно?!

- Да кто ты такой?! - взорвался Омаэда, уже будучи в полном шоке от того, что какая-то сопля загнала его в самый угол двора.

- Я - личный повар капитана Фон! И запомни раз и навсегда, образина! Еще хоть раз услышу, что ты объедаешь бедняжку Сой-тян - я тебе глаз на задницу натяну и поморгать заставлю! Вкурил, отрыжка загнивающей буржуазии?!

Скорчив зверскую физиономию, бешеный карлик еще раз погрозил Омаэде кулаком и двинулся обратно к воротам. Лейтенант вытер ладонью мокрое лицо и только тут заметил капитана, наблюдавшую за ними с галереи. Что удивительно, такого довольного жизнью выражения на лице у своего начальства Маритиё не видел ни разу. Но радоваться этому факту или наоборот бояться, он как-то сразу и не решил.

Перехватив взгляд лейтенанта, Сой Фон плотоядно ему улыбнулась, от чего шинигами снова пробило холодным потом. ТАК она тоже не улыбалась еще никогда.

- Натянет, натянет, - кивнуло начальство.

- Капитан! За что?!

Но ответом Омаэде был лишь знак второго отряда, вышитый на белом хаори.

* * *

- И принеси еще чего-нибудь выпить, обмылок!

От очередного тычка в спину Ханатаро едва не полетел на пол вместе со всем огромным ворохом грязной одежды и использованной посуды. Пробормотав поспешные извинения, шинигами попытался побыстрее добраться до двери, но запнулся о чью-то ногу, внезапно выскочившую в проходе прямо перед ним, и все-таки распластался на полу под дружный хохот пяти десятков здоровых мужиков.

После вчерашнего ночного происшествия с участием капитана Зараки весь казарменный комплекс одиннадцатого отряда был начисто разрушен. Поэтому четвертый отряд, как и всегда, вежливо предложил части бездомных бойцов перебраться на время в пустующую общую палату центрального госпиталя. К несчастью для Ханатаро именно ему досталась сомнительная честь помочь обустроиться "товарищам по оружию". Следует ли говорить, что подчиненные Кенпачи восприняли появление "доходяги из докторишек" в качестве своей няньки весьма специфически.

Снова забормотав извинения, лекарь начал уже подниматься, но замер, увидев в дверях примечательную картину. Прямо в проходе, присев на корточки, сидел невысокий человек в черной форме. Волосы неизвестного скрывала плотная фиолетовая бандана со знаком "токсично" на правом боку. Вместо привычной походно-полевой сумки медика за спиной у шинигами висел занпакто с яркой желтой рукоятью. Зеленый цвет перевязи, наискось пресекавшей грудь, свидетельствовал о принадлежности парня к отряду номер четыре, но прежде этого человека Ханатаро точно нигде не встречал. Занимался странный гость не менее странным делом - аккуратно располагал прямо на пороге большую шоколадную конфету на желтой салфетке, выравнивая ее положение по одним лишь ему известным ориентирам.

- Что, тяжкий денек, Хан-кун? - усмехнулся незнакомый шинигами, подняв на Ханатаро взгляд своих веселых глаз цвета неба.

- Да... Я вот... А, вы, собст...

- Эй, парни, смотрите-ка, еще очкомой нарисовался! - один из шинигами, развалившихся на койках, не дал лекарю закончить вопрос.

- Это правильно, а то одного нам явно недостаточно для комфортного сервиса, - заржал из угла другой глумливый голос.

- Не переживай, сейчас мы им все объясним, - еще шире усмехнулся странный парень и направился в центр палаты.

Ханатаро, глядя ему вслед, начал собирать рассыпанные тарелки и тряпки, но буквально через минуту уже полностью позабыл об этом занятии.

- Господа отморозки, меня зовут Нацутори Ханзо, но, только специально для вас, можете звать меня Нацутори-сама, - представился низкорослый лекарь, с явным удовольствием наблюдая, как вытягиваются лица рядовых одиннадцатого отряда. - Наша милейшая Унохана-сама послала меня проверить, достаточно ли хорошо вы здесь устроились, и все ли у вас есть для комфортного пребывания в стенах сей обители здоровья и исцеления.

- Нет, не все! - рыкнул кто-то из шинигами. - Принеси вина!

Оловянная миска полетела в Нацутори, но тот каким-то небрежным жестом уклонился от нее, крутнулся на месте, перехватывая сосуд двумя пальцами, и, продолжая движение, отправил ее обратно точно в лоб предыдущему метателю.

- Внутренние правила госпиталя запрещают распитие крепких напитков, - улыбаясь все также широко, сообщил безумец в повисшей угрожающей тишине. - Кроме того, местами уважаемые олигофрены, я здесь не для выполнения ваших мелких поручений. У меня есть другая задача, поставленная мне командиром. Ее основная мысль сводится к тому, чтобы через час в этом помещении царил лишь тихий здоровый сон. К сожалению, я не смогу почитать вам сказку на ночь, поцеловать в лобик и укрыть одеялком, как вы привыкли. Я буду более прямолинеен. С того момента, как я щелкну пальцами, вот так, - Нацутори сделал характерное движение и раздался тихий щелчок, - в палате объявляется отбой. После этого разрешается только дышать и видеть сны. Но так уж и быть, я сделаю вам послабление. Можете не сдерживаться и ходить под себя, как привыкли. Правда, стирать простыни будете после сами. Тому, кто не внемлет моим словам, в качестве первого предупреждения будет выписан фирменный пинок доктора Нацутори, при помощи которого пациенты мгновенно излечиваются от запора и геморроя. В случае дальнейшего непонимания, вторым и вероятно последним актом моей карательной психиатрии будет ведерная клизма со скипидаром и патефонными иголками. Кстати, чтобы все полностью проконтролировать, спать я буду в этом же помещении. А поскольку храп относится к тем вещам, что меня особенно сильно раздражают, советую обдумать всю полученную информацию, пока вы будете готовиться к отходу ко сну.