Нумерос 78 (СИ)

Хотя, если быть объективным, о победе речи тоже пока не шло. Четыре аватары Нацу носились вокруг Ичиго бешеным хороводом, атакуя как дистанционно, при помощи "криков", так и в рукопашную, не гнушаясь совместных действий, сонидо и бала. Пятое воплощение арранкара зависло где-то на высоте в синем небе и периодически пыталось испортить жизнь Куросаки своими летающими лезвиями, двигавшимися довольно быстро и работавшими, похоже, на любом расстоянии. Попытки прорваться к парящей копии не увенчались успехом, впрочем, как и пристукнуть кого-то из остальной четверки.

Отбросив сомнения, Ичиго решил попробовать снова, поскольку никакой стратегии боя получше он пока так и не смог придумать. Дождавшись, когда вспомогательная четверка мечников окажется поближе и перейдет в нападение, Куросаки резко разорвал дистанцию, уходя вертикально вверх. Отмахнувшись парой гетсуг и увернувшись от нескольких ответных воплей, рыжий на всех парах устремился к цели. Костяные лезвия замелькали со всех сторон, но ныряя в сюмпо, Ичиго удалось на этот раз прорваться, хотя иззубренные пластины и оставили немало разрывов на черной ткани и глубоких царапин на теле шинигами. Все же время работало против Нацу, его скорость заметно упала в сравнении с началом поединка, и не воспользоваться этим было просто нельзя.

Уже подлетая к замершему номеру пять, Куросаки мысленно начал нагнетать реяцу в занпакто, готовясь совместить удар клинка с гетсугой, как делал это в его внутреннем духовном мире безымянный пустой двойник. Всполохнув настоящим заревом, черное пламя исчезло в слепящей вспышке...

Когда глаза Ичиго снова смогли нормально видеть предметы вокруг, то Куросаки с трудом сумел сдержать очередной удивленный вздох, замаскировав его хриплым рыком. Нумерос 78, в своем привычном виде, стоял прямо перед временным шинигами. При этом уровень его реяцу был опять на знакомом ничтожном уровне, а других воплощений Нацу поблизости уже не ощущалось. Но момент, удививший Ичиго, заключался в другом. Руки арранкар были вытянуты вперед, и ладони пустого сжимали между собой темное лезвие Зангецу, будто бы перехваченное в самом окончании удара. Под левым глазом у блондина раскрылась крохотная косая царапинка, и рубиновая капелька крови, будто слеза, сбежала вниз по щеке.

- Неплохо, Ичи. Очень неплохо, - непривычно серьезно произнес арранкар.

В следующую секунду Нацу резко обернулся вокруг своей оси, по-прежнему не выпуская лезвия между ладоней, и Ичиго, вцепившегося в рукоять занпакто, потащило следом. На втором обороте, прежде чем Куросаки придумал, что же сделать в такой ситуации, Нацу выпустил Зангецу, и временный шинигами, будучи пленником инерции, улетел куда-то вниз, хаотично вращаясь вокруг себя. Последнее, что успел разглядеть Ичиго, были белые стены стремительно приближающегося здания. А потом была боль, грохот очередного обвала и вкус штукатурки во рту.

- Он жив? - девичий голос показался Ичиго смутно знакомым.

- Ему же будет лучше, если нет, - второй, суховатый и явно принадлежащий парню, тоже.

- Уль-чан, нельзя же так, - запротестовал первый. - Может быть, ему нужно помочь.

- Добить?

- Уль-чан!

- Я просто предложил...

- Улькиорра-сан! Простите меня! Я не справился! - а вот Нацу, несмотря на повинно-извиняющиеся интонации, Ичиго узнал сразу. К тому же этот голос раздался почти прямо над ним. - Я пытался ему объяснить, что нельзя, но Ичи-кун такой упертый.

- Куросаки-кун?!

Временный шинигами с трудом открыл-таки, наконец, глаза. Судя по тому, что кожа, покрытая множеством ссадин, чувствовала прямое прикосновение холодного мраморного пола, маски на лице у него уже не было. Закашлявшись остатками песка и свежей каменной крошки, Ичиго попытался принять сидячее положение. Видимо, с головой у Куросаки было пока не все в порядке. Потому как объяснить иначе ту галлюцинацию, что он увидел, было нельзя.

Небольшая комната, в которой оказался парень, была явно стилизованна под европейские интерьеры восемнадцатого века. Кажется, именно такие укромные места, и назывались первыми "кофейнями". Столик в центре помещения и несколько стульев в английском стиле лишний раз подтверждали такую версию. К тому же на лакированной столешнице были расставлены чашки, блюдца и другие принадлежности чайного сервиза, а также уже наполовину съеденный тортик. И все бы ничего, но вот те двое, что до недавнего времени, видимо, сидели здесь в этой уютной тихой обстановке, никак не входили в число тех людей, которых Ичиго готов был увидеть.