Андрей Бутрин - Ru.Teens

–Макс?

–Бля, Саня.

Я резко закрыл дверь. Во красавчик! Не буду мешать парням. Пойду на поиски алкоголя. Не могли же они все десять выпить? На середине пути по квартире меня что-то хватает за ногу. Я замахиваюсь, чтобы ударить, как вдруг вижу еле заметные очертания девушки, которая стоит на четвереньках.

–Воды. Воды…

–Ну и накидалась же ты сестра. Встать то сама можешь?

–Воды…

–Ладно, щас принесу. Не стони.

Захожу на кухню. Спейсбрендщики пьют с локтя виски под монотонную читку «Грязного Луи» из портативной колонки. Они прописывают мне 5 штрафных стопок за пропущенное время, аргументируя тем, что только так я нагоню их. После третей я забываю о той нуждающейся, да и о другом остальном. Дальше всё было как во сне… Мы убийственно угарали, что-то сломали и подожгли. Кого-то лапали. Меня хватило не на долго. Все свои силы я потратил на разговор с Ливановым о поставке ему алкоголя. Когда слов уже не хватало, а внутри чуялась подступающая рвота, я выпил два стакана воды и подумал про себя: «Профит жить в центре. В центре вся движуха!» – обнял стенку, соскользнул в синее болото и потерял себя в нём.

После этой ночи мой телефон пополнился новыми номерами. Добавились друзья ”вк” и подписчики в ”Инстраграм”. Я стал частью этой тусовки. Я и сам стал этой тусовкой. Каждую неделю вписка. Пьяный Макс орал мне: «Главный принцип наших вписок – каждая последующая, лучше предыдущей!» Мы чередовали бары с квартирами, квартиры с ресторанами. Как молодые гусары выносили из заведений наполненные стекляшки и пили до дна, разбивая пустые сосуды об твёрдый асфальт. Я орал Максу в ответ: «Спонтанность – лучшее из незапланированного!»

Мы ввязывались в драки, случайно заходили в разные неформальные места (мошились в "Плавучем доке"), наводили шорох на трезвых в «Макдональдсе», ломали всё, что можно сломать, прибегали к безумному юношескому вандализму. Я влюбился в один момент, когда в дубель пьяный, с дымящейся сигаретой, обассывал «Мерседес», припаркованный возле "Террасы". Другие моменты запомнились мне не так сильно или я вообще их не помнил.

Это была классика. Классика хулиганства. Нам можно было делать всё!

Безумие длилось только на выходных. На своей рабочей пятидневке я был занят двойной работой. В школе я скатывал домашку на переменах, на уроках прорешивал ЕГЭ-шные задания репетиторов, списывал у Яры самостоятельные, выезжал на контрольных за счёт своего местоположения. Через меня проходило большое количество ответов. У меня была возможность выбирать наиболее правильные.

С друзьями я не сводил общение на нет, как они могли подумать, я просто дал им и себе отдышаться, ведь то, что мы почему-то стали вести себя не как раньше по отношению друг к другу, можно было назвать застоем нашей дружбы, а, впрочем, у каждого свои заботы. На дружеское: "Привет!" – я отвечал взаимностью, а вот на: "Можешь помочь, тут срочно", – я холодно отнекивался, ссылаясь на занятость. А занят я был прилично и не только на переменах между уроками. Проводил математические расчёты (хоть в чём-то матетематика пригодилась) в своём блокноте: вычислял средний недельный заработок, рассчитывал количество бутылок для разных партий, прикидывал кому можно завысить цену, а кому нет. Пытался выжать максимальную прибыль, ведь после первой крупной партии для "SB" деньги полились рекой. Я продавал уже не поштучно, а занимался оптовой торговлей. Благодаря Ливанову обо мне узнали многие в городе, в том числе и из 2 лицея. Лицеистка, дочь депутата Гудзь вышла на меня и заказывала большими партиями «Хеннесси» для своих элитных девичников. Я не успевал увозить со склада ящики как мне писали новые люди со срочными заказами, за маленькие я уже не брался. За 2,5 недели напряжённой работы я заработал более 60 тысяч. Алик пророчил мне будущее отца. Успех кружил мне голову.

Я был VIP гостем на каждом «SB». Ко мне подходили и знакомились, респектовали. Я чувствовал вкус дешёвого алкоголя, настоящих денег и растущей популярности. И чем больше я приближал к себе "успех", тем дальше стала отдаляться от меня Кристина.

На следующей день после той адовой вписки у Марины я поехал к ней и признался в любви. Ступил такой нахальный, покоробленный и мятый перед её порогом, с одной розой в руке. Она растрогалась. Я встал на одно колено и от растерянности начал говорить первое, что приходило в голову. Я тараторил и останавливался, делая паузы, стыдясь своего бедного языка. Она прервала меня, взяла мой цветок и нежно поцеловала. В ту секунду я был самым счастливым человеком на свете. Она и я. Как две стихии: огонь и вода. Слились воедино. По телу пробежал леденящий холод. Потом резко наступил жар. Вместе эти два ощущения породили истинную любовь. Я посмотрел в её ангельские глаза и в моей душе что-то перевернулось. Она потушила мою пошлость. Моя душа трепетала и мысли были только об одном. Быть с ней. Создать комфорт вокруг неё. Заботиться. Я обращался с ней, как с редкой вазой с самым тонким хрустальным плетением. Даже не представлял другую на её месте.