Элен Германн - Школьница

– Я думаю, – тихим голосом начала я, – имею право совершить эту ошибку. Ведь у меня появился шанс стать счастливой с человеком, которого я люблю.

– Глупая, какая ты глупая, Лиса, – он отпустил меня и вышел из комнаты.

Я пошла следом за ним. Сеня, никому ничего не сказав, направился сразу к выходу.

– Куда это он? – спросил Вик, когда я зашла на кухню.

– Не знаю. Как глаз?

– Побаливает. Он признался?

– В чем? – спросила Ната, так как осталась среди нас единственной, кто был не в курсе всех событий.

– Не важно, – опередил меня Вик, я хотела сказать тоже самое, – мы можем с тобой наедине поговорить?

О, Господи и чего сегодня все стремятся со мной поговорить? Стоило только раз напиться, как в моей квартире оказался полуголый парень, в которого я давно втюрилась, и которому до этого момента было пофигу на меня, друг мой оказывается в меня тайно влюблен, и готов кидаться, как дикий зверь, на любого, кто проявит ко мне интерес. А теперь еще и Вик! С ним вообще все непонятно. Кто он? Что ему от меня нужно?

– Оставлю вас наедине, – Ната вышла из комнаты явно чем–то расстроенная.

– Да, он мне все сказал, – ответила я на ранее заданный им вопрос.

– Ты на него сильно не злись, он просто в бешенство пришел, когда понял, что ты сегодня…, – Вик замолчал, не зная, как закончить предложение.

– Да не было у меня ничего с Матвеем. Уснули мы в разных комнатах, вот и все! А вы раздули тут трагедию.

– Серьезно? – на лице Вика появилась улыбка.

– А ты чего радуешься?! – возмутилась я.

– За друга, – ответил он, – ну ладно, мне пора идти.

Я пошла провожать Вика, у входной двери стояла уже одетая Ната.

– Ты куда? – спросила я.

Ей что, совсем не интересно, что со мной было? Как–то она ко всему так спокойно и равнодушно относится. Такое поведение не свойственно для Наты.

– У меня дела появились важные. Я к тебе вечером загляну, ок?

– Эм… ну ладно, буду ждать тебя.

– Пока, – сказал Вик.

– Пока, – повторила я.

Закрыв дверь, я направилась на кухню убирать весь тот срач, наведенный Струновым и Кузнецовым. Собирая осколки от тарелки, я умудрилась порезать палец. Решив заклеить порез пластырем, я направилась в ванну, так как там находилась аптечка. Открыв дверь, я крикнула от испуга.

– Ты что тут делаешь?! – возмутилась я, глядя на сидящего на полу Матвея.

Про него–то я как раз и забыла.

– Пытаюсь обработать раны от твоего бешеного друга.

– Какие еще раны?

Сенька намного слабее спортсмена Матвея, о каких ранах вообще может идти речь?

– Этот идиот меня поцарапал! Вдруг еще бешенством заражусь.

– Дай, помогу тебе, – я взяла из его рук зеленку и ватную палочку, – показывай свои раны.

Он повернулся ко мне спиной, и я чуть с ума не сошла от желания прильнуть к ней.

Намочив палочку, я принялась обрабатывать царапины.

– Ау! – Матвей визгнул, как маленький ребенок.

– Он тебе чуть родинку не содрал.

Я запоминала каждый нюанс его тела, так как другой возможности лицезреть сию красоту у меня не будет. Его спина фактически без родинок и пятен: только одна, рядом с которой пролетел ноготь Сени.

– Я его убил бы! Во–первых, это семейная родинка, передается она по наследству по мужской линии, а во–вторых, их же нельзя сдирать, я не хочу, чтобы у меня на этом месте рак нашли!

– Успокойся ты, в порядке твоя родинка, – я нанесла последний штрих зеленкой, – все!

– Спасибо, – сказал он и повернулся ко мне.

Опять мы стояли с ним нос к носу, в миллиметре от поцелуя.

– Не за что, – ответила я, боясь шевельнуться.

Любое мое движение и все, я первая коснулась его губ. Но нет! Я стойкий оловянный солдатик! Хочет поцелуя, пусть сделает сам первый шаг. Прошла доля секунды и его кончик носа коснулся моего. Я почувствовала губами его приятное теплое дыхание. И как велик соблазн… как велик… Но нет, держись до конца, Лиса!

Он сдался первым. Сначала едва коснулся моих губ, затем, поняв, что я его не оттолкну, стал настойчивей. Его ладошки оказались на моих щеках. Мое сердце, душа и тело больше были не подвластны голосу разума. Вся власть надо мной была в этих приятных и нежных ладошках.

– Это лучший поцелуй в моей жизни, – сказал Матвей, отстранившись от меня.

– Зачем же ты его прервал? – недоумевала я.

– Хорошего должно быть в меру, принцесса.

Впервые я услышала от него нежное слово в мой адрес. Может, это не просто так, может, это начало отношений?

– А где твоя одежда? – спросила я, когда мы вышли из ванны.