Трансформация, блин

Мертвяки внезапно ожили и зарыдали.

— Расстановки по Хеллингеру, – пояснил мне восставший из вычурного гроба

мужичонка, – революция в терапии семьи!

Пытаясь избавиться от дрожи и холодного пота, я засеменил к родной, понятной лидерской семье. К своим живым теплым и энергичным братьям по разуму… К веселому трансформатору. К бревнам и «паутине»… К будоражащему крику тренера…

Крик тренера становился громче и громче. Оказалось, он таки найдя нас, случайно увяз в капитанской паутине. Ножниц ни у кого не оказалось, и группа вызволяла наставника при помощи авторства. Мы, выстроившись буквой «Л», крестясь и причитая, спасали хозяина. Мы, лидеры, собирали энергию лидерства для уничтожения веревок. К сожалению, Вселенная не отреагировала мгновенно. Наверное, сказалось то, что мы прошли только ПК. Веревки на тренерской шее почти не ослабли, хотя, конечно, нам казалось, что они рвутся. Постепенно жизнь угасала в тренере. Его затянувшаяся агония вселяла в нас веру, что авторство таки поможет, но…

В тот миг я понял – насколько тяжела и опасна стезя руководителя трансформации. И как тренеры необходимы людям. Ведя спасателей к окоченевшему трупу наставника, я твердо решил продолжить его дело. Дело тиражирования трансформаторов, несущих мощнейшее авторство в ваши семьи, ваши души и ваши кошельки.

Глава 11. Реквием группы EQ – 17.

Отпевали тренера в роскошном здании «Церкви лайфспринга». Строение было такое же прямолинейное и бетонное, как и сам тренинг. По странной идее киевского архитектора Сергея П., все домики лайфа возводились с сорванной крышей. Угол наклона лайфушек (церквей лайфспринга) этот злой гений почему–то принял равным углу наклона Пизанской башни.

В полутьме тренингового алтаря служители, одетые в цвета хаки, танцевали вокруг свитых из веревок крестов. Вазелин был повсюду: на скамьях, иконах с изображением веревочного курса… Нанесенный на лампы накаливания, он немного подгорал, источая запах лидерского ладана (подгоревший вазелин является официальным запахом лайфспринга — примечание редакции). На органе исполняли смесь из «Так говорил Заратустра» и «Реквиема» Вольфганга Амадея Моцарта.

«Больно на тренинге без вазелина», – затянул хор первую строчку написанного нами стиха.

Больно на тренинге без вазелина.

Стонет команда от лидерских знаний.

А с вазелином больно не сильно.

Даже во время глубинных заданий.

И упражнения — с крупным очком.

Чтоб осознать широту достижений.

Чтобы по жизни потом бодрячком.

Бегать любителем резких движений.

Когда писались эти проникновенные строки, я ещё не знал что стану великим тренером и крупнейшим теоретиком лидерства. Наша группа вложила в реквием сакральное знание о том, что будь у тренера вазелин и будь очко «паутинки» большим, Вселенная пощадила бы его…

Лидерство сразу войдет глубоко

И не оставит студенту двух мнений.

Как материнское молоко,

Пища для роста и изменений.

Сейчас мне сложно вспомнить, кто из группы написал это четверостишье для усопшего тренера. Скорее всего, это сделала активистка Валечка, девонька с отсутствием груди, любившая рассказывать, что во время беременности у неё были «буфера четвертого размера». Как Вы понимаете, по природным причинам она просто не могла внести значительный вклад в реквием.

Напористым петтингом станем дружны.

И ласки не бросим даже в подлодке.

Решая, кто сдохнет, будем нежны.

И не оставим лайфспринг ради водки.

Это четверостишье сочиняли все вместе, энергично поглаживая друг друга. Вспоминали упражнения «подводная лодка» и «концлагерь» (лагерное упражнение, где на лбу лидерам пишут номера и радостно решают, кого убить, осталось за рамками книги).

Тренер покинул нас. Но никогда нас не покинет лидерство. Никогда мы не разорвем счастливые объятия, чтоб вывалиться в реальный мир.

Курс продолжается! Нас ждут новые веревки и новый вазелин! Лидерство! Трансформация! Счастье!

Глава 12. Лабиринт для пеньков.

Для того чтоб стать полноценным ПК–пером, группе пришлось после похорон тренера возвращаться в район бывшего села Матвеевка. Эйфорию от ожидания лидерских процедур немного подпортила злостная старая карга в электричке. Тетка потоптанного вида, облаченная в треники и майку, устроила сражение за сидячее место.

— Я инвалид! – орала она громко, — я работаю с умственно отсталыми!