Кристофер Мур - Дурак

— Утопили ее, утопили как ведьму, — крикнула Регана, перехватывая котенка на лету. Только теперь коготки нащупали королевскую плоть. — Ай! Вот засранец! — И Регана метнула котенка в окно. Корделия завизжала так, что заложило уши.

Не успев подумать, я нырнул в окно следом за зверьком, на лету зацепившись ногами за плетеный шнур занавеси. Котенка я поймал в пяти футах от окна. Шнур жгуче оплел мне правую лодыжку. Но я не продумал трюк до конца и не рассчитал, как буду выбираться с котенком в руках. Раскачиваясь, шнур треснул меня плечом о стену башни. Я отскочил, а колпак мой раненой птичкой спорхнул прямо в ров.

Я запихнул котенка в камзол и вскарабкался по шнуру обратно в окно.

— Славный денек для моциона, а, дамы? — Вся троица стояла разинув рты. Старшие сестры прижались к дальней стене светлицы. — Вам, я гляжу, свежий воздух не помешает. — Я извлек котенка и вручил его Корделии. — А вот ему приключений уже хватит. Быть может, его лучше отнести матушке, пускай поспит у ней под боком.

Корделия взяла у меня котенка и выбежала из комнаты.

— Мы можем отрубить тебе голову, дурак, — сказала Регана, приходя в себя.

— Как только захотим, — промолвила Гонерилья с гораздо меньшей уверенностью в голосе.

— Призвать ли мне горничную, дабы привязала занавесь обратно? — молвил я, величественным взмахом показывая на гобелен, который я высвободил в прыжке.

— Э-э… да, выполняй, — скомандовала Регана. — Сейчас же!

— Сию же минуту, — рявкнула Гонерилья.

— Слушаюсь, сударыня. — Ухмыльнувшись и поклонившись, я удалился.

По винтовой лестнице я спускался, прижимаясь к стене, чтобы нечаянным толчком еще не успокоившееся сердце не сбросило меня вниз. У подножия лестницы стояла Корделия — она прижимала к себе котенка и смотрела на меня так, словно я, Иисус, Зевес и Святой Георгий в одном лице, только что вернулся с особенно удачной охоты на дракона. Глаза ее были сверхъестественно круглы, и она, похоже, некоторое время назад перестала дышать. Видимо, из чистого благоговения.

— Перестань таращиться, барашек, меня это пугает. Еще подумают, что ты куриной косточкой подавилась.

— Спасибо! — выпалила девчушка, всхлипнув так, что все тельце ее содрогнулось. Я потрепал ее по голове.

— Не за что, солнышко. А теперь беги играть — Карману тут еще надо свой колпак из рва выудить, а потом сесть на кухне и пить, пока руки трястись не перестанут. Или пока не захлебнется в собственной тошноте, смотря что случится раньше.

Корделия отступила, давая мне пройти, но глаз от меня не отвела. Так у нас было с той самой ночи, когда я прибыл в замок. Тогда рассудок ее выполз из темной норы, в которой поселился после разлуки с матерью. Эти огромные, хрустально-голубые глаза смотрели на меня в немигающем изумлении. Ребенок, прямо скажем, бывал жутковат.

— Не строй из себя удивленную деву, стрый, — рек я, держа в поводу наших с Лиром коней, пока они пили из почти перемерзшего ручья. Стояли мы милях в ста к северу от Глостера. — Регана, конечно, то еще сокровище, но котелок у нее способен варить точно так же, как у сестры. Они, разумеется, будут отрицать, но раньше так бывало часто.

— Не могу помыслить об этом, — отвечал король. — Регана примет нас с распростертыми объятиями. — Сзади раздался какой-то треск и лязг, и Лир обернулся. — Что там за шум?

Из рощи к нам выезжала ярко раскрашенная повозка. Кое-кто из рыцарей потянулся к мечам и копьям. Капитан Куран махнул им, чтоб стояли вольно.

— Скоморохи, государь, — сказал он.

— Точно, — рек король. — Я и забыл, что святки на подходе. Скоморохи и в Глостер наверняка заедут — как раз к святочному пиру. Карман, ступай скажи им, что мы берем их под свою защиту, они могут следовать за нашим отрядом.

Крытая повозка со скрипом остановилась. Наткнешься эдак вот в глуши на отряд из полусотни рыцарей с обслугой — так будь ты хоть трижды гением подмостков, а ушки будешь держать на макушке. Кучер привстал на козлах и помахал мне. На нем была роскошная лиловая шляпа с белым пером.

Я перепрыгнул узкий ручеек и поднялся по склону. Разглядев мой шутовской наряд, кучер улыбнулся. Я тоже улыбнулся — с облегчением. Это не мой жестокий хозяин из тех времен, когда я сам странствовал с фиглярами.

— Привет тебе, шут, что занесло тебя в такую даль от всех дворов и замков?

— Свой двор таскаю я с собой, а замок впереди лежит, приятель.

— Двор с собой таскаешь? Так этот седобрадый старец, значит…