ОНА. А кто должен знать?
ОН. В ЗАГСе.
ОНА. В каком?
ОН. В каком расписывались.
ОНА. А кто помнит?
ОН. Не знаю.
Недоуменно смотрят друг на друга.
Вот ведь как бывает.
ОНА (передразнивает) . «Сейчас так уже не любят! На крыльях к тебе летел!» Половодье чувств у них…
ОН. Да, половодье у нас!
Презрительно смотрят друг на друга, осуждающе качают головами.
В таком тоне я отказываюсь разговаривать с вами, тем более что-нибудь вспоминать вместе. Прощайте. (Уходит.)
ОНА (вслед) . Слаболюбы беспамятные!
ОН
(не оборачивается; в зал) . Это не первый муж, а третий. Вот только чей?
(Уходит.)
Слепой говорит лысому: «Не люблю я глухих».
Лысый ему: «А я не люблю кривых».
Люди чужие недостатки видят, свои никто не замечает. Меня на суде прокурор спрашивает: «Как же вы получали деньги с-с-с с людей по фальшивым документам? С-с-с».
У него зуба одного нет, он когда говорит, свистит: с-с-с. Вот жене-то с ним! Каждый день она: «Не свисти – денег не будет».
А откуда у него деньги? Оклад с гулькин с-с-с. Понял?.. С гулькин с-с-с… сам знаешь с чего.
Вот такой недостаток у самого, а еще ко мне с претензиями: «Как же вы с-с-с получали деньги с-с-с по фальшивым документам? С-с-с».
А кто мне даст настоящие документы? По настоящим знаешь где деньги гребут?.. Туда орел не залетит! Только моль, она всегда там, где деньги.
Судья тоже: «Как это вы столько людей обманули?! Ведь среди них старики, инвалиды, беременные!»
Я, что ли, виноват, что они инвалиды и беременные? Несчастный случай, неосторожность. Технику безопасности никто не соблюдает.
«Как вы могли обмануть?!» А у самого лицо лошадиное. Беременные такого на улице увидят – у них точно может случиться этот… Не нежданчик, а как его?.. Ну, не важно. Да абсолютно здоровая женщина, совсем не беременная, идет, например, по улице, вдруг откуда ни возьмись лошадь. Господи Иисусе Христе! Лошадь из-под земли выскочила, стоит ржет. Конечно, она шарахнется, может на проезжую часть вылететь – вот тебе еще один инвалид. От кого вреда-то больше?.. Слышь, а ему, наверное, в день рождения все овес дарят, да?.. Ну, не важно.
Свидетель один тоже на суде: «Как вас земля носит? Вам же плюнь в глаза – все божья роса». И стоит аж дрожит весь, волосы дыбом. Псих на свободе. Вот кого надо за решетку!
У него же чуть что – волосы дыбом. На рынке обсчитают – они вверх; кино современное посмотрит… Любое! Даже не триллер! Мелодраму какую-нибудь, «Секс в гробу», или комедию «Сиси-писи» – волосы дыбом.
Больной человек. Жену заразил! Принес последний раз зарплату – у нее волосы дыбом. Она скорее в салон укладку делать. Ей с трудом сделали. Цену назвали – они опять дыбом.
Ладно жену заразил, он из зала суда на площадь вышел, стал обо мне рассказывать – у всех волосы дыбом.
Самые разносчики заразы – мухи, крысы и свидетели.
Судья огласил приговор: пять лет строгого режима… У меня волосы дыбом.
Сейчас подал на апелляцию. Надежда слабая. Наверху много лысых, косых, глухих, кривых. Они таких красивых, как я, не любят.
Хоронили актера Лыськина – нелепая смерть. Торопился с репетиции на халтуру, бежал вдоль домов. В это время из-за угла выскочила женщина – тоже торопилась… на массаж. И они столкнулись. Лыськин был в концертном костюме, женщина – в «Тойоте-Камри».
В фойе театра, где проходило прощание с покойным, народу было не много – пятница, дачи, репетиции, озвучания, рекламные съемки. Администратор Дудыкин, ответственный за похороны, человек в театре новый, пришедший месяц назад из торговли – как раз сегодня заканчивался его испытательный срок, – заметно волновался. Но слава богу, все шло тихо, прилично; слава богу, хоронили не хуже, чем в других организациях. Суеверный Дудыкин даже незаметно три раза сплюнул.
Сплюнул и вдруг заметил, что в изголовье покойного Лыськина стоит портрет совсем другого человека, артиста Кудреватого.
Как же так? Дудыкин мгновенно взмок. Как это могло случиться?.. Кудреватый на три дня занял у него пять тысяч, вторую неделю не отдавал. Наверное, подсознательно Дудыкин желал ему смерти и, видимо, механически как-то попросил театрального художника увеличить не фотографию Лыськина, а фотографию Кудреватого.
«Боже мой! Боже мой! Что же теперь будет?..» Но кажется, никто особого недовольства не выражал, все были заняты собственными повседневными заботами.
Выступавшие на траурном митинге говорили, как и полагается в таких случаях, о необыкновенном человеке, о том, что ушел из жизни он преждевременно, что смерть слепа, потому что выбирает лучших. Все старательно скорбели, и кто мог, улучив момент, убегали по своим делам.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу