Александр Годов - Бремя [litrpg]

Возникает ощущение тяжести ( БОЖЕКАКБОЛЬНО).

Я ( Оно) открылся (закрылось).

Я некоторое бесконечно долгое время боюсь открыть глаза, чувствую себя обновленным, другим. Пробую пошевелить пальцами, но ничего не получается. Тело вообще не ощущается, будто парю в пустоте. Я жив? Что со мной? Ошеломлён настолько, что хочется плакать. Меня кто-нибудь слышит? Шум вокруг не смолкает, наоборот лишь усиливается. Пытаюсь определить его природу.

Наконец, тяжелые веки сами собой приподнимаются, и миллионы бит информации ( бит?) обрушиваются океанской волной. По началу в этом бешеном калейдоскопе синего, зеленого и красного ни черта непонятно, не за что ухватиться, знакомых образов нет. Просто дрожащие танцы разноцветных клякс. Но мгновения сменяются мгновениями, и удается немного разобраться. Вот лес, например. Образы нечеткие, расплываются. Деревья словно горят и тут же принимают свою истинную форму.

Голова опускается вниз, рассматриваю себя. Огромное тело состоит из миллионов сияющих ровным синим светом черных чешуек, по которым то и дело танцуют змейки электрических разрядов. Угловато-длинные руки, точно у богомола, оканчиваются ороговевшими пальцами. Воздух вокруг них дрожит, искажается. Не покидает ощущение, что если я захочу до чего-нибудь дотронуться, то обязательно дотянусь. Даже если это "чего-нибудь" будет находиться за много миль отсюда.

Человеческий торс окутывают то ли провода, то ли трубки -- не разобрать. Ноги растворяются в воздухе, сливаются с окружающим пространством. Вот и еще одно открытие: я парю. Где-то пять-десять метров отделяют меня от тропы, на которой моих соклановцев окружают лучники. Уже без труда узнаю Юдоль, Капитана, Болтуна, Верзилу, по-прежнему держащего на плече Гоблина, и... себя. Фигуры расплываются, то теряют четкость, то наоборот становятся такими резкими, что могу разглядеть мельчайшие детали.

Из моего живота тянутся сияющие золотом лучи прямо к головам группы, образуя запутанные терновые венцы. Я пытаюсь коснуться их, но огромные когтистые пальцы не слушаются. Мимо моего нового тела проносятся заряженные частицы, будто рой светлячков. Каждый приносит с собой обрывки знаний: влажность воздуха, температуру окружающей среды, температуру человечков подо мной, координаты солнца... Мотаю невероятно тяжелой головой, касаюсь кончиком когтя до луча, соединяющего меня и Юдоль. В мозгу слышу знакомый голос: "Надо побежать в лес, там... Что там? Думай-думай! Если не выпутаемся, то и останемся на этой дороге сопливыми дебилами, как Гоблин"...

Из затылков главаря банды и его людей тоже тянутся сияющие линии, сходятся в один жирный луч, а тот уже тянется далеко в синюшные небеса. И цвет другой -- не желтый, как у меня, а черный.

Голова сама собой поворачивается вправо, моя рука поднимается и указывает на лес. Я смотрю на верхушки деревьев, но ничего не вижу.

Наконец, вдали вспыхивает яркая вспышка. Земля дрожит, двигается. Послышался треск ломаемых елей, взвилось огромное облако пыли. Но даже сквозь тучи поднятой земли мне удается разглядеть огромные сияющие фигуры колоссов в окружении сотен тварей поменьше. Великаны и гули смертоносной волной несутся на группу, в этом я точно уверен. И если не поспешить, то нас просто растопчут.

Передо мной заплясали непонятные символы и фразы. Какой-то частью подсознания я могу их разобрать, однако смысл ускользает от меня.

( БЕГИ!)

Сон сомкнулся надо мной, как черная вода.

Понял, что вернулся в собственное тело, по пульсации в затылке. Тяжело хватая ртом воздух, я повалился на колени. Желудок болезненно скрутило, по телу прокатилась горячая волна боли. Мысленно досчитал до девяти, пытаясь подняться. Услышал, как хохочут лучники вместе с ублюдком-главарем. Я кинул взор на драгоценный камень, валяющийся в пыли в метре от меня.

Преодолевая ломоту в теле, встал на ноги. Шатает из стороны в сторону. Оглядел соклановцев. Те напоминают зомби: глаза стеклянные, все мышцы лица расслаблены, руки висят плетьми. Тело Гоблина лежит у ног Верзилы.

-- Прекрати, -- прохрипел я главарю. Дышать тяжело, вот-вот рухну.

-- Смотрите! А этот крепкий! -- захохотал один из стрелков. -- Даже сознание не потерял!

-- Нас всех перебьют...

Мой голос слышится всё тише и тише. Глаза от сухости режет так, что размыкать одеревеневшие веки крайне больно. Колени подгибаются, держусь на одной силе воли. Сжав кулаки, сильно стискиваю кулаки -- до боли, до хруста. Решение приходит быстро, удивляюсь, как с самого начала не догадался. Я нагнулся, схватил гелиотроп и как можно крепче сдавил ладонями.