Эдуард Тополь - Московский полет

– Ну? – спросил Семен, когда я сел в машину. – Куда прикажешь?

– Алтуфьевское шоссе, 240 «Би».

– У наснет «Би», сэр, – сказал Семен, завел машину и тронул с места. – «Би» – это в вашем американском алфавите.

– А сстаиоссет делать васса группа на Алтуфьевском ссоссе? – спросил сзади Толстяк.

– Там увидим, – сказал я. – Ты не знаешь в Ленинграде на студии какую-нибудь Карину? – и через плечо протянул Толстяку полученную в гостинице записку.

На «Ленфильме» у Толстяка даже в мое время было куплено два или три сценария, a за прошедшие десять лет – еще, наверно, дюжина.Толстяк прочел записку и сказал:

– А поссему ты рессил, ссто это с «Ленфильма»? – Потому что других баб у меня в Ленинграде никогда не было.

– Это не показатель, – сказал Толстяк. – Знассит, долссен тебе сказать, что на «Ленфильме» есть две Карины. Одна монтажница, вторая киномеханик. Но ты их иметь не мог.

– Почему ты так уверен? – спросил вместо меня Семен, огибая памяник космонавтам и сворачивая направо, в сторону Алтуфьевского шоссе.

– Потому что я имел их обеих, – сказал Толстяк. – Одной из них двадцать лет, а второй восемнадцать. Это знассит, сейчас когда он уезссал, дассе старссей из них было только девять лет.

– Слева, у кинотеатра «Космос», под рекламой фильма «Интердевочка», стояла гигантская, в две тысячи человек, толпа – очередь за билетами.

– Видал – сказал мне Толстяк. – А представляесс, ссто бы творилось на нассу «Секс-лихорадку»!

– Нет, ты понял?! – Семен тронул меня рукой и кивнул через плечо толстяка. – Ему пятьдесят лет, он толстый и беззубый, и защелкает восемнадцатилетних девочек, как семечки! Ну разве можно уехать из такой страны? Ты в Америке много имел восемнадцатилетних за эти годы?

– Ни одной, – честно признался я.

– Лесе их не зубами сселкаю…– сказал сзади Толстяк. Я конечно понял его намек. Но после такой ночи, какая была у меня вчера, становишься необидчивым.

Если бы не вышитая ковбойская рубашка, белые джинсы с широким ремнем в заклепках и ковбойские бутсы на высоких каблуках, я бы никогда не сказал, что это Роберт Макгроу, мой сосед по номеру в «Космосе». Потому что на сцене этого школьного зала стоял совершенно другой человек. Куда подевалось его постоянно заостренное алкоголем лицо? И громоподобный голос? Роберт стал даже ниже ростом, клянусь! Он стоял на сцене, буквально засыпанный полевыми цветами, и его обычно высоченная фигура с выпяченной, как у всех ковбоев, грудью, была тут совершенно иной – она расслабилась в плечах и обмякла, словно сырое тесто. А на неузнаваемо размягченном лице тихо сияли глаза и улыбка – так, словно Роберт плыл в младенческом сне.

Рядом с Робертом стояли Мария (я чуть было не написал «моя Мария») и Шура, за их спинами были плакаты, написанные по-русски и по-английски, – «ПРИВЕТ ДЕТЯМ КОЛОРАДО!» и «МИСТЕР МАКГРОУ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОСКВУ!». А перед сценой весь зал был до отказа забит детьми. Даже на полу, в проходе между сценой и первым рядом, сидели дети. И – кто по-английски, кто по-русски – весело кричали Роберту свои вопросы:

– Когда американцы полетят на Марс?

– У вас есть своя лошадь?

– Во сколько лет можно у вас получить автомобильные права?

– С какого возраста можно работать? – Сколько в НАСА космонавтов? – Сколько стоит ферма? – У вас есть свое ранчо?

– У вас есть цензура?

Роберт отвечал по-английски, Мария и Шура переводили на русский и изредка поглядывали вбок, в левый конец сцены. Там за небольшим, крытым красной скатертью столом сидела по-партийному чопорная дама лет сорока, со свежим перманентом на голове, в сером костюме эсэсовского покроя и с каким-то красным значком на лацкане пиджака. Ее бесстрастное лицо было залеплено густой косметикой, как броней. Перед ней стоял на столе графин с водой (уже почти пустой) и лежали ручные женские часики. Дама нетерпеливо постукивала по ним коротким наманикюренным ногтем, давая понять Шуре и Марии, что пора заканчивать эту встречу.

Мария и Шура кивали ей, но дети продолжали выкрикивать свои вопросы без перерыва:

– Сколько нужно учиться на банкира? – У вашего внука есть машина?

– Это правда, что вы выбрасываете в море сыр и масло, чтобы не понижать на них цены? – У Мадонны есть дети?

– Сколько получает солдат американской армии? – Вы знаете, что Сахаров не верит в программу СОИ? – У Майкла Джексона есть свой самолет, правда? – Почему у вас нет черных космонавтов? – Можно американцам жениться на русских? – Вы верите в Бога?