Эдуард Тополь - Московский полет

– Я уезжаю. Всего хорошего.

– Ты с ума сошел? – вдруг выкрикнула эта дежурная каким-то задушенным голосом.

– Почему? – удивился я.

– Такую девчонку – отпустить? Среди ночи?!!

Я не ответил, пошел к лестнице и услышал у себя за спиной:

– Жиды! Что они понимают в бабах!

«Дура!» – подумал я, вышел из гостиницы и открыл перед Анной дверцу такси.

Потом сказал водителю:

– Сначала на Кабельные улицы, потом во Внуково в аэропорт.

И через двадцать минут я высадил Анну на Второй Кабельной улице, перед старым двухэтажным домом номер 28, в котором жила ее мать. А через час – улетел в Мурманск. Уверенный, что улетаю от Ани навсегда.

Когда в гостинице «Космос» я вышел из номера, до пресс-конференции генерала КГБ оставалось шестнадцать минут. Я с нетерпением ждал лифта, но первая кабина оказалась занята какими-то ремонтными рабочими, вторая – забита пассажирами так, что и ладонь не вставить, а в третью, забитую еще больше второй, я уже ринулся не глядя, только крикнул на двух языках:

– Everybody – breeze out! Всем сделать выдох! – В вестибюле, едва вывалившись из лифта, я лицом к лицу столкнулся с нашей миниатюрной японкой.

– О, Vadim! – обрадовалась она. – Я так рада вас встретить! Я пропустила автобус! Пока я искала, где дают завтрак, все уехали в американское посольство, и я не знаю, куда ехать. Я же не говорю по-русски…

– O'key! – прервал я ее. – Let's go! – Взяв ее за руку, я плечом врезался в толпу, заполнявшую вестибюль так же плотно, как в часы пик заполнен вокзал Гранд-Централ в Нью-Йорке. Боже, кого здесь только не было! Афганцы в чалмах, австрийцы в тирольских шляпах, стильные итальянские бизнесмены, африканцы в платьях, раскосые монголы, русские спекулянты, гэбэшники в штатском и милиционеры с востока, делегация рязанских ткачих в жутких платьях еще сталинской эпохи, старые русские эмигранты из Канады, дети-инвалиды из Чернобыля, делегация сестер-католичек из ФРГ, беженцы-месхи из Ферганы…

И над всей этой толпой плыли, сталкивались и смешивались в единый вокзальный гул мегафонные голоса гидов, орущих своим группам на разных языках:

– Дети Чернобыля! Не расползайтесь! Автобус в больницу отходит через пять минут! – Mister Krugly from Australia!… – Экскурсия в Кремль!…

– Представители бастующих шахтеров Воркуты! Подойдите к администратору!…

Крепко держа японку за руку, я пропорол этот базар плечом и вытащил ее на улицу, как игла вытаскивает нитку из плотной ткани. У подъезда к нам тотчас ринулась ватага таксистов:

– Taxi? Please, taxi!

– Сколько до центра? – спросил я по-русски.

Они тут же остыли, но, глядя на японку, сказали нагло:

– Двадцать долларов!

– Че-го? – протянул я возмущенно, поскольку хорошо помнил, что отсюда до центра должно быть не дороже трех рублей.

Но японка, уловив слово «доллар», уже полезла в свою сумочку!

– Vadim, I have money [Вадим, у меня есть деньги]… – И в туже секунду маленькая, но стремительная, как праща, фигурка мелькнула мимо нее, вырвала сумочку и помчалась вперед без оглядки, как в спринте.

– Стой! – я рванулся следом, но мальчишка на ходу бросил сумочку своему приятелю, который, оказывается, бежал параллельным курсом. Я резко свернул за тем, но он бежал явно быстрей меня, да и утренний самогон сказывался на моей скорости. Расстояние между мной и юными ворами неумолимо увеличивалось, и они уже вот-вот должны были свернуть за угол, когда меня вдруг обогнала высокая спортивная фигура в белой теннисной рубашке. Буквально в несколько мгновений этот теннисист догнал мальчишек, одним ударом сбил с ног заднего пацана, а ногой уже достал второго в спину и тут же влепил ему безжалостную пудовую оплеуху. А потом…

Я никогда не видел, чтобы так остервенело били подростков – пусть даже уличных воров. Эти двое тринадцатилетних мальчишек только закрывали головы руками и уползали по грязному асфальту, а наш спаситель бил их ногами, не давая подняться. Стоило одному мальчишке встать на четвереньки, как этот спортсмен опрокидывал его ударом кулака или ноги, словно щенка. И бил без разбора – по головам, по почкам, по ребрам…

– Хватит! Кончай! Стоп! – закричала ему, подбегая.

Но это не помогало, он продолжал бить их с остервенелостью безумца. Я схватил его за плечо и закричал по-английски:

– Enough! Enough!

– Let them go! Let them go [Оставьте их]! – кричала у меня за спиной испуганная японка.

Спортсмен оставил окровавленных мальчишек, повернулся к нам и, не глядя на меня, протянул японке ее сумочку.