Эдуард Тополь - РОССИЯ В ПОСТЕЛИ

Но я не собиралась бежать. Я шла за ним покорно, как в бреду, но в то же время все понимала – он ведет меня к себе, сейчас, сейчас случится что-то очень важное.

Мне было страшно интересно.

Мы вошли в его кабинет-каморку, заваленную волейбольными мячами, какими-то спасательными кругами и прочим спортивным барахлом.

Он тут же запер за собой дверь на ключ.

Потом повернул меня лицом к себе и попробовал заглянуть в глаза, но я стояла, не поднимая ресниц и еще мокрая от воды. Тогда он снял с вешалки большое махровое полотенце, набросил мне на плечи и стал обтирать меня, и тут же быстрым движением расстегнул мне лифчик купальника. Я непроизвольно дернулась, но его крепкие руки держали меня за плечи, лифчик словно упал в полотенце, а он тут же поцеловал меня в оголенную левую грудь.

Волна жара, истомы упала мне в ноги.

А его губы были уже на моей правой груди, они забрали в себя не только сосок, но и всю грудь, и моя голова сама откинулась назад, но тут я ощутила, что он уже снимает с меня трусики.

– Нет! – выдохнула я и решительно, со всей силой ухватилась руками за свои трусики и сжала коленки.

Он остановился в недоумении.

Потом двумя руками взял меня за голову и заставил посмотреть ему в лицо. Его глаза смотрели на меня с пристальным вопросом.

Я опустила глаза, а он мягко, но сильно привлек меня к себе, все мое тело. Я была ниже его ростом, и теперь я всем животом почувствовала этот большой предмет, рвущийся из-под его плавок, – даже сквозь плавки он был горячим и жестким.

А он, руками обнимал меня за спину, вдавливал меня всю в себя, и я поддалась этому, и уже сама – животом и ногами – прижалась к нему.

Махровое полотенце упало с моих плеч, я сделала какое-то непроизвольное движение вслед за ним, вниз, и тут же ощутила, как его руки тоже прижимают мои плечи вниз, к его плавкам и этому предмету.

Это было то, что я так хотела найти все эти дни.

Выскочившая из плавок розовая головка его члена была у моей щеки, а Виталий Борисович одной рукой крепко держал мой затылок, а другой уже спускал с себя плавки, и теперь именно такой, как на картинке, – большой, крепкий, напряженный, розовый, в темных синих прожилках мужской член вздрагивал передо мной приливами возбуждения.

– Возьми! Возьми его! – глухо говорил надо мной Виталий Борисович. – Стань на колени.

И надавил мне рукой на плечи так, что я стала перед ним на колени.

Действительно, на коленях было удобней.

Я осторожно, двумя руками взяла этот предмет.

Он был горячий и твердый и подрагивал у меня в руках, будто дышал.

– Губами возьми, губами!…

Но я видела на картинке, как та девочка облизывала его языком, и я хотела, чтобы все было как на картинке.

Поэтому я осторожно, боязливо прикоснулась к нему языком.

Виталий Борисович аж застонал.

– Еще! Еще так! Весь – языком!

Это было интересно. Это было интересно и приятно – вести языком по стволу его члена и слышать, чувствовать, как напрягаются его сильные ноги, будто каменеют, а сам он стонет от блаженства.

– А теперь – в рот. В ротик возьми! Ну, быстро!

Он держал мою голову двумя руками за затылок, но я шеей еще сопротивлялась его нажиму, я только коснулась губами головки, но он тут же надавил так сильно, что я невольно открыла рот шире и его член ушел мне в рот так глубоко, что я отпрянула.

– Не бойся! Не бойся… – он ослабил нажим на затылок. – Не бойся. Ты первый раз? Делай так, как будто ешь эскимо. Ну, попробуй. Я не буду давить…

Я стала губами облизывать его член.

То, о чем я мечтала четыре дня, свершилось – я была точь-в-точь как та девочка на картине журнала. Напряженный мужской член, весь в темных прожилках, большой, с гладкой, как луковица, головкой, был в моих руках, я приподнимала его, подлизывала языком от корня, как девочка на картинке, а потом брала его в губы и губами облизывала эту головку, словно эскимо, с каждым разом забирая ее в рот все глубже. Он был безвкусный, но теплый, живой, трепещущий и толкающийся под небом, и какое-то странное сочетание страха и удовольствия заставляло меня, закрыв глаза, уже самой, без помощи и нажима Виталия Борисовича сосать этот член даже с каким-то, я бы сказала, самозабвением.

Позже, через много лет, я поняла, что видимо, такое же удовольствие получают мужчины, когда целуют вас в грудь – сначала целуют, а потом – сосут, как грудные дети.

Нам, женщинам, не дано так точно скопировать младенческое наслаждение во взрослом возрасте – я несколько раз пробовала сосать мужскую грудь, это совсем не то. Но, видимо, в подсознании остался рефлекс грудного ребенка, и когда вы сосете что-то живое, теплое, когда вы можете забрать это к себе в рот, как когда-то забирали в рот материнскую грудь, – рефлекс срабатывает и возрождает память о младенческом наслаждении.