Эдуард Тополь - РОССИЯ В ПОСТЕЛИ

И вот допрашивают одного обвиняемого, второго, подходит очередь моего Генки Рыбакова.

И тут судья говорит этой пигалице:

– Ну-ка, встань, – говорит. – Посмотри на себя. Ты же крошка, еще, пигалица, чуть выше табуретки. И ротик у тебя крохотный. А теперь посмотри на него, на Рыбакова. Он ростом метр девяносто. Вот я листаю материалы следствия. Смотри: вот заключение медицинской экспертизы – у него член в спокойном состоянии восемь сантиметров, а в возбужденном – семнадцать.

Тут нужно пояснить, что во всех делах по изнасилованиям медицинская экспертиза действительно представляет следствию такие данные. И вот судья ей говорит:

– У него же член в возбужденном состоянии – семнадцать сантиметров! Как же он мог заставить тебя такой большой член взять в такой маленький ротик?

А девчонка, желая выгородить своего любимого, отвечает:

– Да что вы, гражданин судья, у меня в мой маленький ротик не только такой большой помещается, а два таких!

Ну, мы адвокаты покатились со смеху, а судья спрашивает:

– А ты пробовала сразу два брать?

– Конечно, гражданин судья! Сколько раз. И – представьте себе – этот смешной поворот дела спас ребят от максимального наказания.

Посадить– то их посадили, но дали минимальное наказание -по четыре года. Так что эта пигалица вполне могла бы дождаться своего возлюбленного. Но дождалась или нет – не знаю, скорее всего – нет, конечно, хоть уходила из зала вся в слезах и кричала этому Рыбакову, когда его стража уводила:

– Гена, я тебя люблю! Я тебе передачи буду носить!…

А еще одно необычное дело было в Москве, в Бауманском районе.

Муж обвинялся в изнасиловании собственной жены.

На суде выяснились следующие подробности. Молодожены – Григорий и Светлана Молоковы жили в одной двухкомнатной квартире с родителями Григория.

Григорий попивал и зачастую приходил с работы домой пьяный и еще приводил собутыльников – слесарей со своего станкостроительного завода.

Мать неоднократно грозила выгнать его за это из дома, отправить в милицию на пятнадцать суток и так далее. Невестка молчала, терпела пьянство мужа, хотя, конечно, и ей это было не по нраву.

Однажды Григорий, как обычно, пришел домой после работы уже под мухой, и тут еще, где-то в десятом часу, к нему в гости завалился его приятель с бутылкой водки. Пить сели на кухне, молодая жена посидела с ними да и ушла спать, а родители уже спали в своей комнате. Приятели же засиделись за бутылкой за полночь, пока всю не допили, и тут Григорий предложил своему приятелю остаться у него ночевать – мол, куда ты попрешься ночью выпивши, в метро милиция не пустит.

А где же спать, когда в комнате у новобрачных одна койка? Решили таким образом: Светлану, молодую жену, отодвинули к стеночке, муж лег рядом с ней, а приятель, одетый, – с краю.

Уснули.

Часа через два Григорий проснулся, желание взыграло в нем, и он полез к своей жене. Но она, конечно, ни в какую:

«Ты что, – говорит, – с ума спятил, тут человек посторонний, остынь!»

А Григорий настаивает:

«Хочу, мол, и все тут».

А Светлана сопротивляется:

«Нет, я так не могу, при посторонних-то!»

Тут приятель проснулся:

«Что за шум?» – спрашивает.

«Да вот, – говорит ему Григорий. – Родная жена не дает! Представляешь?!»

«Как это – не дает!! – говорит приятель. По какому праву?»

«А ну держи ее! – говорит Григорий. – Действительно!»

Стали они вдвоем Светлану скручивать, приятель Григория ее за руки держит, Григорий внизу ловчится, а Светлана орет, брыкается и каким-то образом удирает от них в комнату к свекрови.

А та ей говорит:

«Долго ты еще будешь терпеть это безобразие? Они тебя насильничали, беги в милицию и заяви, что они тебя насильничали».

То есть против своего же сына настропалила невестку, так осточертели ей пьянки сына.

Ну, и Светлана, взбешенная, побежала, как была распатланная и в синяках, в милицию и заявила.

И Григорий за попытку изнасилования собственной жены получил семь лет, а его приятель – за хулиганство пятнадцать суток…

Ну и последняя история просто уникальная, я ее приберегла под финал главы.

Как говорится, жили-были муж с женой.

Только он любил ее чрезмерно и ревновал безумно. Куда бы ни посылали его в командировки – а он был модным архитектором – повсюду возил с собой жену, даже на три дня не оставлял ее одну в Москве. Она брала отпуск на своей работе и ездила с ним в командировки. И так прошло несколько лет.

И однажды она ему сказала перед очередной его командировкой: