Эдуард Тополь - РОССИЯ В ПОСТЕЛИ

Через несколько минут эти поцелуи стали взаимными, она отвечала моим губам и снова прижималась ко мне всем тельцем, как тонкий шнурочек, и уже что-то родное, трогательно свое было в этой девочке, и, спустя еще минут пять, мой безумец встал снова и позвал меня в новый бой.

На влажной, окровавленной простыне я снова имел ее – уже женщину. Еще не до конца раздвинутые хрящики ее щели сжимали моего Брата судорожно обхватывающим сжатием, и я чувствовал, что ей еще больно, невозможно принять его целиком, что я порву все ее внутренности, если сразу войду до конца, но минута за минутой я погружал его все глубже и уже учил ее:

– Помогай, помогай мне бедрами. Вот так… А теперь иди наверх, да, иди наверх, детка…

Тихий рассвет утопил в небе звезды, сиреневый свет лег на зеленое море, и новая женщина родилась в эту ночь на моих окропленных кровью и спермой простынях.

Я слышал, как скрипнула дверь Балиной комнаты, как тихие шаги прозвучали в коридоре и осторожно стукнула входная дверь, а потом за окном пробежали легкие шаги – это Валя выпустила своего олененка.

– Пора, – сказал я Наташке. – Уже светает. Тебе пора.

Бледная, с огромными глазами на белом личике, она встала с постели и пошатнулась – я еле удержал ее.

Потом, беспомощную, словно пьяную, я сам одел ее в трусики, шорты, рубашечку и сам завязал на ее груди алый пионерский галстук.

– Держишься? – я развел руки в стороны, проверяя, может ли она самостоятельно держаться на ногах.

Держалась.

Я вложил ей в руку туфельки на высоких каблуках:

– Ну, беги! Придешь сегодня ночью.

Она поднялась на цыпочки, поцеловала меня в губы, и ее глаза зажглись озорным веселым блеском.

– Спасибо, – сказала она с улыбкой. – Вы знаете, я была единственной девочкой в нашем отряде, и они все смеялись надо мной. А теперь… Спасибо!

Она чмокнула меня еще раз и, держа в руке свои туфельки и чуть поморщившись от боли внизу живота, пошла из комнаты.

Я проводил ее до выхода из коттеджа, открыл ей дверь и еще долго смотрел вперед, как без оглядки, чуть наклонившись тельцем она бежала от меня по аллейке к морю, к палаткам своего отряда.

Потом я вернулся в коттедж и голый, в одних плавках, вошел в Валину комнату.

Валя лежала в постели, прикрытая простыней до груди, и глаза ее светились мягким блеском сытой разнеженной кошки.

– Ну как? – спросил я.

– Иди сюда, – позвала она.

Я улыбнулся, подошел к ней и рывком сбросил с нее простыню.

Полное плоти, налитое женское тело, еще теплое от предыдущей похоти, лежало передо мной и тянуло ко мне свои смеющиеся руки.

… Через час или полтора звонкая дробь барабана и веселый пионерский горн разбудили нас.

Мы оделись и пошли на море искупаться.

Одетые в униформу пионерские отряды бодро маршировали мимо нас на общее построение лагеря, как полки на параде. 12-й отряд старшеклассников – сто двадцать девочек и сорок мальчиков – звонкими голосами пели детскую песенку:

«Антошка, Антошка, пойдем копать картошку!»

Мы с Валей остановились, пропуская их.

Сто двадцать юных девчонок шли мимо нас стройными рядами, высоко вскидывая тонкие девчоночьи ноги, и ни одна из них уже не была девочкой.

Я где-то читал, что самая знаменитая улица проституток на Западе -это какая-то 42-я улица в Нью-Йорке, что там, мол, на каждом шагу публичные дома, проститутки открыто стоят на улице и еще вручают прохожим пригласительные билетики в свои заведения.

Но у нас такого, конечно, нет.

Проституцию в СССР «упразднил» товарищ Сталин. В 1936 году, вводя в стране «Конституцию победившего социализма», Сталин одновременно изъял из Уголовного кодекса статью, по которой судили за проституцию. В стране победившего социализма нет социальных причин для проституции и, следовательно, нет проституции, – решил он.

С тех пор тысячи проституток преспокойно занимаются своей профессией, зная, что судить за проституцию их не могут – нет такой статьи в советском Уголовном кодексе. Максимум, что может сделать против них милиция, – это придумать какой-нибудь другой повод для ареста – тунеядство, хулиганство, нарушение общественного порядка. Но придумывать, а затем доказывать в суде липовые причины для заключения в тюрьму – дело хлопотное. Особенно если имеешь дело не с диссидентами, которых несколько десятков, а с проститутками, которых в Москве… сейчас подсчитаем сколько.